Автор
Барнсли, Англия, 1200 год. Мужской монастырь. Внутренние коридоры и светлые церкви скрывают загадки о священной благодати, которую Господь распределяет по особам. Каков порядок при этом? Ученики спорят над этой тайной под руководством мудрого епископа Холвика.
Макбейн не обратил на ее слова никакого внимания и, отбросив ее руку подальше от своего лица, повернулся к Николасу:
– А теперь попрощайтесь с ней! Вы никогда больше ее не увидите."
"– Нет! – выкрикнула Джоанна, вырвалась из рук мужа и кинулась в объятия брата. – Ты сказал мне неправду: никакой он не добрый. Он черствый и жестокий. Даже представить не могу, что больше никогда не увижу тебя. Я не вынесу этого. Я люблю тебя. Ты оберегал меня, как никто. Ты веришь в меня. Николас, пожалуйста, забери меня домой. Я не хочу здесь оставаться.
– Вздор, Джоанна. Все будет хорошо. У Макбейна есть веская причина отправить нас поскорее обратно. Учись доверять мужу.
Николас говорил с сестрой, но не отрывал взгляда от Макбейна.
– Но почему он против твоих визитов сюда?
Николас покачал головой, и она поняла, что он не скажет.
– Что передать от тебя матушке? Я увижу ее в следующем месяце.
– Я поеду вместе с тобой!
Улыбка брата была исполнена нежности, но голос оставался тверд:
– Но ты замужем, Джоанна. Здесь твой дом.
Поскольку она никак не могла оторваться от брата, тот поцеловал ее в лоб, осторожно разжал руки и слегка подтолкнул ее к мужу.
– Не обижайте ее, Макбейн, или, клянусь всеми святыми, я вернусь и убью вас.
– Мы с вами пришли к пониманию. Я привык держать слово, барон, – отозвался Макбейн.
– Так же как и я, милорд.
Мужчины кивнули друг другу. Джоанна смотрела на брата, и по лицу ее текли слезы. Его конь был уже оседлан и готов отправиться в путь.
Когда он исчез из виду, Джоанна огляделась. Она стояла одна на пронизывающем ветру, такая же опустошенная и одинокая, как и местность вокруг, и пока солнце не исчезло за горизонтом, не тронулась с места.
Потом, замерзшая, потирая ледяные руки, она медленно направилась обратно во двор, по дороге не встретив ни одного шотландца, или так ей казалось. Потом она вдруг увидела мужа: тот стоял, прислонившись к дверям башни, и наблюдал за ней.
Джоанна отерла слезы, распрямила плечи и поспешила вперед. Торопливо взбираясь по ступенькам, она мечтала лишь об одном, хотя, возможно, это выглядело по-детски: без обиняков, прямо высказать ему, как он ей противен.
Только сделать это ей не удалось. Как только она приблизилась, Макбейн обхватил ее могучими руками и крепко прижал к себе, стараясь утешить, и это ее смутило. Он был единственной причиной ее огорчения и вот теперь старался утешить.
