Автор
Барнсли, Англия, 1200 год. Мужской монастырь. Внутренние коридоры и светлые церкви скрывают загадки о священной благодати, которую Господь распределяет по особам. Каков порядок при этом? Ученики спорят над этой тайной под руководством мудрого епископа Холвика.
«Конечно же, несколько минут промедления ничего не изменят», – подумал Келмит.
– Так вы предполагаете, что воины Маклорина двинутся на Англию?
– Я не предполагаю, – возразил священник, – а не сомневаюсь, но до сознания вашего барона или кого угодно другого из вас это не дойдет, пока они не почувствуют кинжал Макбейна у себя в глотке. Только будет уже слишком поздно.
Управитель покачал головой:
– Солдаты барона Рольфа перестреляют их раньше, чем они доберутся до подъемного моста.
– У солдат не будет такой возможности, – убежденно заявил Маккечни.
– Разве этот вояка – невидимка?
– Думаю, что он может им стать. Я и впрямь никогда не встречал такого, как он. У вас кровь застыла бы в жилах, расскажи я что-нибудь из того, что слышал о Макбейне, но я лишь ограничусь предупреждением, что не стоит призывать его гнев на ваши башни.
– Сейчас это уже не имеет значения, отец мой, – прошептал Келмит ослабевшим голосом.
– О, значит, все в порядке? – усмехнулся священник.
Отец Маккечни остановился, пытаясь вновь обрести самообладание. Ему было известно, что судьба Маклорина не волнует управителя, но стоило ему начать объясняться, как гнев, тщательно загоняемый вглубь, прорвался наружу, и не в его власти было скрыть ярость, прозвучавшую в голосе, однако теперь он переменил тему, принуждая себя говорить спокойно и сдержанно:
– Хоть вы, Келмит, старый пес и греховодник, но при этом честнейший человек, когда речь идет об исполнении долга.
– Я прошу вас помочь мне переговорить с леди Джоанной, отец мой. Пришло известие от короля Джона…
– Ну-ну? – поторопил его Маккечни, когда управитель замялся на полуслове.
– Барон Рольф умер.
– Боже всевышний! Что вы такое несете?
– Это правда, отец мой.
У Маккечни перехватило дыхание, он поспешно перекрестился и, склонив голову и сложив руки, зашептал молитву об упокоении души барона.
Ветер бил его по ногам полами рясы, но Маккечни был слишком погружен в молитву, чтобы обращать на это внимание. Келмит перевел взгляд на небо. Черные набухшие тучи гнал завывающий ветер, и жуткий, зловещий звук приближающейся бури был под стать событиям.
