Автор
Барнсли, Англия, 1200 год. Мужской монастырь. Внутренние коридоры и светлые церкви скрывают загадки о священной благодати, которую Господь распределяет по особам. Каков порядок при этом? Ученики спорят над этой тайной под руководством мудрого епископа Холвика.
Решив, что она не поняла смысла сказанного, он повторил хриплым шепотом:
– Это правда, миледи. Барон Рольф умер.
Отклика по-прежнему не было. Священник и управитель обменялись встревоженными взглядами, но тут увидели, что в ее глазах блеснули слезы. Отец Маккечни едва не издал вздох облегчения: она поняла.
Он ожидал, что она откажется поверить сообщению, ибо за все долгие годы, посвященные утешению обездоленных, он видел, что большинство не хотят верить истине, продлевая самообман хотя бы на несколько минут.
И вдруг произошло непредвиденное.
– Нет! – резко выкрикнула леди Джоанна и так затрясла головой, что ее длинные волосы рассыпались по плечам. – Я не хочу слушать эту ложь! Не хочу и не буду!
– Келмит сказал правду, – спокойно возразил Маккечни низким мягким голосом, но она продолжала трясти головой:
– Это обман. Он не мог умереть. Келмит, вы должны докопаться до правды! Кто сказал вам такую ложь?
Священник быстро шагнул вперед, готовый подхватить несчастную женщину, которая едва держалась на ногах.
Но она не приняла их утешение: отступив назад, сжала руки и требовательно спросила:
– Ведь это ложь, да? Всего лишь жестокая ложь…
– Нет, миледи, – возразил Келмит. – Известие доставлено от самого короля Джона. Имеется свидетель. Барон умер.
– Его душа почила в бозе, – нараспев произнес Маккечни.
Леди Джоанна залилась слезами. Мужчины бросились было к ней, но она отстранилась от них, отступив назад, упала на колени и обхватила себя руками, согнувшись так, словно ее ударили в грудь.
Ее рыдания были душераздирающими.
Мужчины позволили ей выплакаться, а когда ей наконец удалось немного прийти в себя и рыдания понемногу затихли, священник положил руку ей на плечо и прошептал утешительные слова. На сей раз леди Джоанна не сбросила его руку. Глубоко вздохнув, успокаиваясь, она вытерла лицо льняным платком, который Маккечни предложил ей, а затем подала ему руку и поднялась.
Все еще не поднимая головы, она тихо попросила:
– Теперь я хотела бы побыть одна.
Не ожидая их согласия, она отвернулась и направилась к первой скамье, а там преклонила колени на обитую кожей подушечку и перекрестилась перед началом молитвы.
Священник вышел первым. Келмит последовал за ним и только собрался было притворить за собою дверь, как госпожа окликнула его:
– Поклянитесь, Келмит. Поклянитесь могилой вашего отца, что мой супруг действительно умер.
– Клянусь, миледи.
