В этой книге вы окунетесь в мир людей и животных, где каждый день сталкивает вас с удивительными и тревожащими моментами. Тридцатилетний мужчина, приспосабливающийся к неизвестному миру, внезапно отправляется на опасную миссию, заставляющую его чувствовать себя чужим и забытым в этом мире. Вместе с ним вы узнаете новую жизнь — от встречи со свирепыми псами до взаимодействия с современной городской жизнью....
Уважаемый Глава, — воспользовалась повисшим молчанием ушастая красавица, — а когда вы вернете украшения моей матери?
Шушуканье, последовавшее за этим вопросом, накрыло волной. Казалось, ничто не успокоит эту стаю ворон, но Главе даже не пришлось перекрикивать шум. Едва мужчина раскрыл рот, все присутствующие тут же замолкли, боясь пропустить хоть слово.
— Что вы хотели этим сказать, милая кузина? — медовой патокой прозвучал голос Главы, такой же приторный, как и его улыбка. — Я лишь попросил вернуть то, что изначально принадлежало роду.
— Боюсь, уважаемый Глава, мы с вами не совсем поняли друг друга, — скопировала интонации длинноухого интригана Арика. Глава едва заметно расслабился, мысленно уже празднуя победу и, судя по взгляду, выселяя Арику с братом на другой конец леса, в болота.
— Я говорю о тех украшениях, в которых моя мать выходила замуж. Согласно уложению пятнадцать части два Хартии о Наследовании, абзац третий, все украшения, наряды и прочие ценности, которые надеты на эльфийке во время обряда бракосочетания, становятся достоянием новообразованной семьи и переходят одной или нескольким их дочерям в качестве приданного.
Я же едва не аплодировала ей и, затаив дыхание, ждала ответа Главы. Мужчина стиснул вилку и уже не так медово ответил:
— Это положение к Хартии было подписано еще при прошлом Владыке и уже давно утратило силу, — супруга, глядящая на Главу с другого конца стола, побледнела и растеряно переводила взгляд с одного спорщика на другого, не зная, как прекратить это безобразие.
— Вы так уверены в этом, Глава? Значит, вы знали об этом пункте изначально?
У Главы покраснели кончики ушей. Мамочки! Сейчас прилетят неприятности!
Едва мужчина открыл рот, я, не дав ему произнести ни звука, затараторила, глядя исключительно на Арику. На остальных было слишком страшно поднимать глаза.
