Он был известен публике тем, что был продан в рабство врагом, который украл его возлюбленную. Теперь же Адалар мечтал освободиться, чтобы отомстить недругу и вернуть свою любовь.
То была красивая история, будоражащая сердца и заставляющая сопереживать рабу и делать на него ставки.
Легенда, которую придумал Инео.
На самом деле этот пройдоха обесчестил дочь своего хозяина и пытался сбежать из его поместья, прихватив с собой фамильные украшения.
Джованни заставил Инео придумать легенды для всех рабов. Для кого-то, вроде Инео или Ахиги, ничего придумывать не пришлось. Находились и те, чью историю Инео просто приукрасил, добавив больше драмы, а для некоторых отъявленных мерзавцев он был вынужден придумывать душераздирающие истории на пустом месте.
Одним из таких был Фенрис. Он в красках рассказывал другим рабам о том, что первое убийство совершил, будучи двенадцатилетним мальчишкой, – удушил товарища голыми руками за кусок хлеба. В то время как по легенде был простым моряком и единственным сыном престарелой матушки, которая ждала его возвращения домой.
Инео посмотрел на Фенриса, который ковырялся своими толстыми, как сардельки, пальцами в ушах, а потом вытирал их об замызганную по́том и кровью рубаху, и брезгливо поморщился.
По словам Джованни, ему осталось продержаться на арене два месяца, хотя рабовладелец открыто говорил о том, что не хотел бы отпускать его, и даже предлагал ему после освобождения остаться на арене в качестве младшего помощника. Инео лишь вежливо благодарил его за доверие, но сам планировал как можно дальше бежать из Тургота сразу после получения Вольной на руки.
На улице начало темнеть, и усталость взяла над ним верх. Он смотрел на тихо похрапывающего Ахигу и не понял, как уснул.
Во сне он увидел ее. Они снова были в лесу. Он сидел в тени старого дуба, прислонившись спиной к стволу, с этюдником в руках и делал карандашом наброски цветка, лежавшего рядом на большом плоском камне.
– Не забывай, рисунок должен быть предельно точным, – наказала ему девушка в светлом легком платье и с венком из полевых цветов на голове. На ее коленях лежала дощечка, поверх которой находился листок с готовым рисунком остролиста, пока она старательно записывала полезные свойства этого растения.
Инео отвлекся от наброска и залюбовался нежной красотой спутницы. Она склонилась над записями, и густые темные локоны выбились из-за уха, прикрывая часть ее лица. От усердия она высунула кончик языка и нахмурилась. Оголенные ноги были покрыты мелкими царапинками после прогулок в высокой траве, но это выглядело так естественно и трогательно, что Инео хотелось отбросить свои рисунки, броситься к ее ногам и осыпать поцелуями каждую ссадину.