Девушка старалась держаться надменно, но каждый раз, когда она встречалась со взглядом Инео, начинала краснеть.
– А ты знаешь, что вороны – вестники зла и горя? Зачем помогать птице, не сулящей людям ничего хорошего? – Она облокотилась на перила так, что из-под ее платья показался волнительный вырез на груди.
Инео потупил взор. Что-то подсказывало ему, что она сделала это намеренно."
"– Бедное существо не виновато в том, что люди придумали о нем глупые приметы.
– Приметы появились не на пустом месте, Инео. – Сесиль по-особенному выделила его имя, но он не успел разобрать значение этой интонации.
Он снова услышал свое имя, но произнесенное более грубым тоном, не сулящим ему ничего хорошего. К ним стремительной походкой летела Наила.
– Инео! Чего встал? Господин тебя уже ждет.
Завидев ее, Сесиль раздосадованно вздохнула и стремительно направилась в сторону аллеи. Ее платье развевалось на ходу, напоминая морские волны.
– Если бы господин увидел, как вы тут мило беседуете, – строго прошипела Наила, – то отправил бы тебя обратно на арену Тургота верхом на акуле! Это ведь его дочь.
– Я просто отвечал на вопросы, – с тенью недовольства ответил Инео.
Ему не было никакого дела до Сесиль. Бесспорно, она была хороша собой, но в сердце Инео прочно засел другой образ. По сравнению с той, что призраком поселилась в его сломленной душе, другие девушки меркли, как кусочки прозрачного стекла рядом с ярким благородным сапфиром.
– Ты меня услышал. Не позволяй себе вольностей с господскими детьми, если не хочешь проблем, – строго выговорила Наила. – Что это ты держишь?
– Ворон, ему нужна помощь, у него, кажется, повреждено крыло.
Наила уставилась на Инео как на полоумного.
– Собрался выхаживать ворона? Сдалась тебе эта неказистая птица, которая даже петь не умеет.
Слабо трепыхаясь в самодельном гнезде, ворон снова посмотрел на него проницательным взглядом. Будто он все понимал и был так же одинок, как и Инео.
– Я хочу ему помочь.
Наила подошла к Инео и протянула руки.
– Давай сюда свою певчую птичку, отнесу ее к Сероху, нашему лекарю. – На мгновение Инео показалось, что в глазах женщины появилось сочувствие. – Поднимайся на второй этаж, кабинет господина второй слева. Он тебя ждет.
Инео последний раз погладил птицу и передал ее женщине.
В кабинете Маттео было светло и непривычно прохладно. Ветерок из открытого окна колыхал тонкий тюль и ласкал вечерней свежестью стебли длинных папоротниковых растений в больших горшках на подоконнике. Господин сидел за письменным столом из светлого дерева, на котором царил безукоризненный порядок.
– Проходи, Инео, садись, – Маттео указал на кресло напротив него.
Инео занял предложенное место и положил руки на подлокотники.