В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Если хочешь остаться со мной, научись вести себя прилично. – Она буравила его суровым взглядом несколько секунд, а потом повернулась к подруге. – Нора, я уже говорила, чтобы ты перестала оскорблять Закарию. Он отец моего будущего ребенка… и я люблю его. – В тот же миг ею овладела усталость, и она с тяжелым вздохом вновь опустилась на стул. – Вы оба мне дороги. И я не хочу постоянно слушать ваши ссоры. Если это возможно, пожалуйста, помиритесь, – тихо попросила она безо всякой надежды.
Закария первым нарушил молчание.
– Прости, что выдворил тебя тогда из комнаты, не позволив одеться. Я должен был вести себя помягче. – Он протянул руку, а Тина украдкой ущипнула себя за предплечье, чтобы убедиться, не приснилось ли ей это.
Казалось, Нора тоже слабо верила своим ушам. Она стояла как статуя несколько мгновений, а потом опомнилась и пожала протянутую руку.
– И ты прости меня за то снадобье, не хотела, чтобы так получилось. Я правда очень переживала.
– За волосы извиняться не буду, ты заслужила, – мрачно добавил он, и Нора с усмешкой покачала головой, разжимая ладонь.
Тине показалось, что Закария едва преодолел желание вытереть руку о штанину.
Нора ушла, оставив их наедине, и Тина пересела на кровать. Она забралась на нее с ногами и устало прислонилась спиной к изголовью, а Закария сел у ее ног.
– Я всегда раньше удивлялась, почему никто из женщин замка не обращает внимания на такого красивого мужчину, как ты, а тут вот значит как на самом деле обстояли дела.
– Ну… они быстро убедились, что я неотесанный грубиян и от меня лучше держаться подальше. – Закария смущенно опустил глаза, начав изучать мозолистые руки.
– Закария, почему ты избегал их? Неужели они не привлекали тебя?
– Привлекали. Но не настолько, чтобы я мог позволить себе отвлечься от главной цели. Я ничего не хотел от этой жизни, кроме мести. – Закария повернулся к ней лицом. – А потом пришла ты и подарила мне новую цель.
Израненное сердце Тины словно окунули в целительный нектар: раны начали затягиваться, боль отступила.
– Какую цель?
Закария прочистил горло и тихо произнес:
– Тина, стань моим полуночником.
– Что? – Она не поверила своим ушам.
Закария взял ее руку и прижался губами к ладони.
– Я лишился семьи, когда мне было всего шесть. Я плохо помню прошлую жизнь. Но порой меня одолевают воспоминания о родителях, о брате.
