В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Его выгоревшие волосы в свете закатных лучей солнца отдавали бронзой. На нем была простая белая рубашка, резко контрастировавшая с его загорелой кожей, коричневый жилет с капюшоном из тончайшей ткани и темные хлопковые брюки.
Инео хотел было встать, но мужчина жестом приказал оставаться на месте и сел на большой валун рядом с ним.
– Отлично. Сначала мы метали ножи, потом провели поединок. Микаэль даже сумел задеть меня тренировочным мечом. – В доказательство слов Инео приподнял серую изношенную рубашку и показал синяк.
Маттео одобрительно кивнул.
– Ты молодец, Инео. Менее чем за год Микаэль добился таких успехов, которых не мог достичь за годы с другими учителями.
– Он способный ученик, просто к нему нужен особый подход.
Маттео извлек из кармана жилетки небольшой мешочек и отсчитал десять медных и пару серебряных монет.
– Держи.
Инео удивленно выгнул бровь.
– Завтра в городе праздник Цветения. В нем принимают участие все жители острова. Городские врата откроются на сутки, а на главной площади до самого рассвета будут танцы.
– Хорошо, спасибо. – Инео слегка склонил голову вместо полноценного поклона и взял деньги. Ему не хотелось идти на праздник. Он собирался просто постирать свою одежду и постельное белье или сходить в библиотеку.
– Инео, я всем своим людям обеспечиваю условия для проживания. Они хорошо питаются, спят в чистых комнатах, заводят семьи с другими слугами моего поместья. – Маттео сверлил его угрюмым взглядом, и Инео недовольно поджал губы, понимая, к чему он клонит.
– Я и живу, – мрачно отозвался Инео.
– Нет, не живешь, а существуешь. Вот скажи, у тебя есть друзья?
– У меня есть Хлебушек. – Инео погладил своего питомца, который даже не вздрогнул от прикосновения.
– Я про людей, – раздраженно фыркнул Маттео. – Ты лишний раз даже ни с кем из усадьбы не разговариваешь.
Инео тяжело сглотнул.
– У меня был друг, да только дружба эта стоила ему жизни.
Маттео нахмурился и отвернулся, избегая взгляда Инео.
Повисло неловкое молчание.
– Ну а девушки? На тебя многие служанки глаз положили. Наила вечно жалуется, что стоит тебе появиться во дворе или на кухне, как работа сразу стопорится и служанки из кожи вон лезут, чтобы привлечь твое внимание.
– У меня есть любимая, – с нажимом ответил Инео.
