В июле 1135 года, когда мир разделился на два отдельных царства, Рэндалл испытывал невообразимую тревогу. Уставившись в распахнутые двери просторного холла, он извивался от напряжения, каждый звук сна из-за них заставлял его сердце ёкать, словно железная цепь. Тем не менее, даже жара июня не могла охладить его нерешительность и страх....
Лимас поднялся на помост и потянул за цепь, чтобы пленники последовали за ним.
– Даю за нее десять золотых! – выкрикнул из толпы мужчина, и его тут же перебил другой, предложив пятнадцать золотых.
Благодаря тому, что был здесь выше всех почти на голову, юноша увидел в толпе старого, жирного мужчину с жидкой бороденкой, который купил Санару за двадцать золотых.
«Это неправильно», – вновь подумал он, но почему-то продолжал молчать, будто ему не только сковали руки, но и засунули в рот кляп.
Он простоял под палящим солнцем около двух часов.
Внезапно вперед выступил Лимас и громко произнес:
– Этого парнишку мы нашли в море! И он явно непростой человек! Сын русалки, не иначе!
Юноша не мог понять, о ком идет речь. Голос Лимаса словно кувалдой бил ему по вискам, и он, сгорбившись, закрыл глаза в надежде, что не рухнет на землю без сознания.
– Сын русалки?! Что за чушь ты несешь! – послышалось из толпы.
– Мы странствовали по водам Великого Материка и возвращались оттуда ни с чем.
«Это неправильно». И снова неприятное ощущение шевельнулось где-то в недрах души.
– Даю за него двадцать золотых! – выкрикнул мужчина из толпы, но юноша не увидел его лица. Он смотрел на свои закованные в кандалы руки, чувствуя, как в душе взметается буря.
«Это неправильно!» – вскричало подсознание.
Он не был сыном русалки. Это он знал точно. Помнил, как его корабль потерпел крушение во время шторма. Помнил крики моряков и жуткий треск ломающейся мачты.
