— Ну, вставай, вставай, Дом Исцеления совсем близко! Обними нас за плечи, вот так… мы поможем, мы тебя там и перевяжем…
Бедный ремесленник не столько шагает, сколько висит на плечах у женщин, от боли не замечая, что одна из них — растрепанная, в измазанном кровью платье, — высокородная госпожа, Дочь Клана Волка…
Все ниже опускаются тучи, все ближе, все грознее рокочет гром, и вот неистовый ливень обрушивается на крепость.
И не сразу понимают защитники Найлигрима, что атака Подгорных Тварей слабеет, глохнет, захлебнулась… угасла!
В потоках дождя, в прилипшей к телу мокрой одежде, молча стояли люди, слишком обессиленные, чтобы радоваться. Факелы с шипением гасли, и лишь стальная вертушка, замедляя ход, продолжала разбрасывать со стены последние искры «небесного огня», которым не страшен был никакой ливень.
Упругие струи прибили туман к земле, и теперь только густеющий сумрак скрывал долину, ближе к крепости усеянную недвижными телами. Самые зоркие разглядели, как метнулись на опушке и скрылись в чаще гибкие серые спины. Мага в его черном балахоне не сумел углядеть никто."
"— Победа, — негромко сказал Хранитель. Слово эхом прошелестело по стене и опрокинулось вниз — туда, где домолачивали у шаутея последних Людоедов.
Обернувшись, Орешек с удивлением увидел рядом с собой почтенного Аджунеса. Боевая куртка на толстяке казалась маскарадным одеянием; огромный шлем выглядел бы тоже весьма комично, если бы его красивый гребень не был свернут на сторону тяжелым ударом.
— Да, — сказал Аджунес, заметив взгляд Хранителя. Губы шайвигара тряслись, голос срывался. — Это меня с ног сбили… и кто-то наступил мне на голову… кажется, Людоед…
— К чему было рисковать, почтеннейший? — мягко попенял ему Сокол. — Ты же не воин, тебе нашлось бы дело и внизу.
Толстяк выпрямился, губы его перестали дрожать.
— Я — Левая Рука, — сказал он с достоинством. — Без меня Хранитель будет однорук. Я не воин, это верно, и на стене от меня было мало пользы… но солдаты должны были видеть меня в бою!
Орешек с уважением взглянул на собеседника, который открылся ему с новой стороны.
— Ладно, у нас еще много дел… Где дарнигар?
— Дарнигар не может подойти, — неохотно отозвался один из наемников.
— Ранен? — встревожился Хранитель.
— Э-э… нет… он спит. И лучше его не будить, господин мой!
— «Ведьмин пепел», — сладким голосом подсказал Аджунес. — Годы, годы, берут свое! Харнат Дубовый Корень из Семейства… прошу прощения… Прешта… уже не тот, кем был в молодости!
Орешек усмехнулся: все становится на свои места, жизнь продолжается.
— Что ж, Левая Рука, тогда примешь командование ты. Распорядись: нужно сделать вылазку и перенести в крепость тела бойцов, сорвавшихся со стены.