Цветастые тряпки, издали принятые Орешком за погребальные пелены, оказались одеждой странного свободного покроя.
— Да чтоб мне… — потрясение начал Эрвар и шлепнул себя по губам, чтобы не брякнуть лишнего и не накликать беду. — Это же наррабанец! Он-то здесь откуда?
— У него и оружие в ножнах… не чуял беды… — сказал Орешек, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть безмятежно разлегшийся скелет.
— Не подходить! — рявкнул Охотник.
— У меня в голове клопы не водятся, — обиделся Орешек. — С чего это я туда полезу?.. Но откуда бы здесь взяться наррабанцу?
— Кажется, припоминаю… — задумался Эрвар. — Год назад… или два, не больше, я тогда уже Керумика в подручные взял… Подвалили ко мне в кабаке двое наррабанцев. Не могу сказать по одежде, был ли одним из них этот тихий красавчик… эти заморские придурки всегда так пестро наряжаются, будто цветочными букетами со всех сторон обвешались… Предложили пять золотых, чтоб я поработал проводником: в Подгорный Мир дуракам захотелось. Ну, я себе не враг, отказался, конечно…
И добавил, нахально глядя в глаза Хранителю:
— Меня ж только под страхом пытки можно толкнуть на такую дурь — таскать по Подгорному Миру пару бестолковых новичков, ничего в здешних порядках не смыслящих и способных в любой момент погубить уважающего себя Охотника.
— А что им здесь было нужно? — поспешно спросила Арлина, торопясь предотвратить вспышку гнева Сына Клана.
Но Орешек и не думал гневаться — он был удивлен. Эрвар изменился: стал дерзким, властным, грубым, глаза вспыхивали странным огнем… Да, чары здешних мест определенно влияли на Охотника. Что-то недоброе всплывало со дна его души, отражалось во взгляде — и вновь уходило в глубину.
— Что надо было? — переспросил Эрвар, опять становясь прежним. — Какой-то браслет искали, волшебный, якобы их божеству принадлежал, да потерялся.
— Медяк цена такому богу, который даже собственное добро отыскать не может! — фыркнула Арлина.
— Браслет? Волшебный? — загорелся Орешек. — Интересно, нашел наш новый приятель эту вещичку или нет?
Он нагнулся, стараясь разглядеть, нет ли рядом с мертвецом мешка или сумы. При этом парень не заметил, как носок его сапога заступил на потрескавшуюся сухую землю.
Орешек приподнял голову, словно прислушиваясь к отдаленному зову, растерянно улыбнулся… шагнул вперед… еще раз… и неспешно побрел вниз. Походка его была легкой и беспечной.
Сзади закричали два голоса, но это не имело никакого значения. Орешек не обернулся. Он спустился к центру впадины и со счастливым лицом улегся неподалеку от скелета в пестром тряпье.
Никогда еще Орешку не было так легко, спокойно и хорошо. Мир вокруг перестал излучать враждебность.