Скользнула сама по себе, умом парень сразу понял, что такого гиганта мечом не завалишь.
— Не двигайся, — сказал рядом тихий, но ясный голос. — Он плохо видит. Замри.
Скосив глаза, Орешек увидел, что Эрвар поднялся на локте. Взгляд Охотника был осмысленным и острым. Орешек послушно застыл.
Крылатый ящер кружил меж облаками и слоем тумана. Он не мог различить внизу добычи, да к тому же неуверенно чувствовал себя на чужой территории, куда загнал его прорвавшийся сквозь грань миров магический приказ. Но улететь прочь он не мог — и все теснее сжимал воздушные кольца над утесом.
Орешек с холодным отчаянием понял, что крыло летучего гада одним взмахом может смахнуть всех троих с вершины скалы. А может, как раз крыло ему и повредить? Впрочем, подлая тварь вряд ли подставит ему крылья. Вон какие лапищи: каждый коготь — с копье…
Медленно, очень медленно Орешек поднялся на ноги, загораживая девушку и раненого. Краем глаза заметил, что Арлина осторожно поворачивается на бок, рука ее ползет к мечу… О Безымянные, только бы в драку не сунулась!
Движения людей были слишком скользящими и легкими для подслеповатых глаз дракона. Но чудовище, видимо, уловило человеческий запах… а может быть, дракона подстегнула команда из другого мира. До сих пор ящер словно искал невидимую тропку к добыче, а теперь резким движением сложил крылья и начал стремительно снижаться."
"Над самой вершиной скалы дракон распахнул пасть. Люди с содроганием увидели совсем рядом гигантской жаркий зев, где за жуткой решеткой клыков метался длинный черный язык.
Всего на локоть промахнулся дракон — или это только показалось оцепеневшим людям? Хищник нырнул в туман, извернулся, раскинув крылья, быстро набрал высоту и вновь начал разворачиваться для атаки. Три человека одновременно поняли, что на этот раз чудовище не промахнется.
И тут случилось нечто неожиданное — как для людей, так и для атакующего ящера.
Из ниоткуда, из прозрачной складки мира возник в сером небе второй дракон — мощный, угольно-черный и настолько рассвирепевший, что ущелье содрогнулось от его гнева. Это был истинный хозяин здешних краев — и он не собирался терпеть чужака.
Грозным живым копьем ринулся он с небес и без всякого юнтивара, без долгих предисловий так хлестнул хвостом нарушителя границ, что тот перевернулся в воздухе, еле удержался на крыльях и испустил оглушительный рев боли и злобы.
Вдали, в ином мире, в замке, затерянном в глуши Недоброго леса, эхом откликнулся человеческий крик. Джилинер отдернул руки от стеклянного шара и откинулся в кресле. Плечи болели так, словно по ним хлестнула бичом умелая рука надсмотрщика. Это был первый случай, когда шар перебросил своему господину чужую боль, чужое страдание.