Нет, он видел враждебные желтые глаза и мерзкую поблекшую физиономию… но та же стойка, тот же своеобразный толчок при прыжке, та же манера атаки… Даже удар скорее всего учитель избрал бы тот же самый! Сумасшествие какое-то!
Но и противник выглядел порядком опешившим.
— Ну, знаешь! — возмущенно сказал Ралидж. — Не вздумай сказать, что и тебя обучала этому искусству Нурайна!
— Не вздумаю, — покладисто отозвался Орешек. — Впервые слышу это имя.
Противники со звериной мягкостью закружились по отлогому берегу. Земля здесь не походила на булыжный плац или на гладкий пол фехтовального зала. Неровная, заваленная камнями и корягами, поросшая спутанной травой, она совсем не годилась для поединка. Но оба бойца не смотрели под ноги, ступая легко и уверенно, словно с детства знали тут каждую кочку. Более того, они прикидывали, какую пользу можно извлечь из подлости окружающего пейзажа. Орешек старался оттеснить противника в подступающий к речке лес, где в подлеске не очень-то развернешься с длинным мечом. Ралидж, наоборот, собирался выманить врага на открытое пространство и прижать к реке.
На стороне Ралиджа были годы упорных тренировок, отточенная техника, опыт множества поединков. Но разгульная жизнь подточила его силу и снизила быстроту движений. Здесь он немного уступал азартной скорости Орешка, красивой легкости его движений…
Полдень жарко наваливался на речной берег. Солнечные лучи в осколки дробились о сверкающие клинки.
Оба противника были грайанцами, а значит, не умели драться молча. И хотя был у них не Поединок Мастерства, а смертный бой, все же юнтивар вспыхнул сам собой, непринужденно и дерзко.
— Во имя всех обликов Серой Старухи! — восхитился Ралидж. — Это ж я самозванцу такую услугу оказываю! Честная смерть — вместо котла с кипятком!
— Котел у нас был бы один на двоих, — с готовностью отозвался Орешек. — Предатели тоже не от старости умирают. Это ты показал Нуртору ход в крепость?"
"— Я, — не стал отпираться Ралидж. — Не терпелось до тебя добраться… Кстати, кто ты такой? Может, назовешь свое настоящее имя?
— Не назову, чего нет, того нет, — с удовольствием сказал Орешек, зная, что худшего оскорбления Соколу он не смог бы нанести. — Сын Клана сошелся в поединке с беглым рабом!
— Врешь… — начал было Ралидж, но память вдруг подбросила ему давно забытое: Аршмир, весенняя людная улица, дерзкий выкрик бродяги из толпы, гнев, ненадолго разрушивший ледяной панцирь равнодушия, и собственный голос: «До смерти».
Потрясение заставило Сокола на миг забыться, и противник поймал, подхватил этот миг. Сайминга скользнула, пробилась, ударила…
Если у Орешка меч был лучше, чем у Ралиджа, то у Сокола было свое преимущество: кожаная куртка.