Не знаю, какой приговор вынесет государь, а по моему скромному разумению — помилование невозможно. Преступление, совершенное этим отважным юношей, простить нельзя. Чтобы восстановить поруганную честь Соколов, вижу лишь один путь…
Даугур тяжело вздохнул, как человек, решающийся на поступок, после которого уже нельзя будет жить по-прежнему, и уронил в толпу одно-единственное слово.
Оно тяжко оглушило людей, привело их в смятение. Не было на площади человека — от короля до нищего мальчишки, — который не решил бы, что ослышался. А Каррао, Волчий Вожак, покинул свое место на галерейке и поспешил вниз — туда, где еще висел в неподвижном воздухе отзвук этого немыслимого слова:
— Усыновление!
После короткого молчания разноголосый вопль потряс площадь. Люди пытались объяснить друг другу, что же произошло на их глазах, — в полной уверенности, что сосед ничего не понял. В толпе вспыхнули драки. Стражники, ошеломленные не меньше прочих, не разнимали дерущихся.
— Мы, Дети Кланов, не прибегаем к усыновлению, даже когда гибнет Ветвь, — возвысил голос Даугур. — Но любой Сын Рода или Семейства расскажет, что во время этого обряда человек умирает — и вновь рождается на свет, уже иным. В этом суть усыновления: минуя Бездну, человек получает новое рождение. Разве не это нужно нам сейчас? Презренный раб оскорбил Клан — он умрет за это! А тот, кто появится на свет в миг его смерти, будет с иным именем жить для славы Клана! Где здесь нарушение законов? И где здесь черная неблагодарность?
Каррао пробился к судейскому возвышению сквозь забывшую почтение толпу и с ходу ринулся в бой.
— Верно! — прокричал он. — Закон соблюдается и в другом: тело усопшего не будет предано костру! Это тело еще пригодится самому усопшему!
— Чего-о? — в ужасе переспросил женский голос.
— Но в обряде усыновления, помнится, предусмотрен именно костер, — возразил Волку чей-то возмущенный баритон.
— Для вида! — победоносно отозвался Каррао. — На самом деле огонь тела не касается!
— Так и смерть — для вида! — протестующе возопил баритон. — Будем обманывать собственных предков?"
"Ух, что тут началось! Какая буря взметнулась вокруг! Мужчины и женщины со знаками Кланов на одежде повскакали с мест, волной прихлынули к возвышению; они негодовали, восторгались, гневались, потрясали в воздухе кулаками… Кто поминал Безликих, кто Многоликую, кто призывал на голову Даугура проклятие Двенадцати Магов…
Некий Вепрь, особо умный и шустрый, подтянулся на краю судейского возвышения, вскарабкался наверх и зычно пробасил:
— Ну о чем мы спорим, о чем думаем? Был уже такой случай, был! Триста лет назад! Когда Драконы за неслыханные подвиги усыновили героя и…у-уй!
Особо умного стащили вниз, но было поздно, король уже услышал.