Это позволило бы грайанке, оставаясь рядом со Светочем, не превращаться в обычную наложницу и не терять свои уникальные качества.
Как же мог Нхари-дэр не догадаться, что воительница интересует Светоча не столько как женщина, сколько как диковинка вроде поющего цветка! И повелитель не спешит заключить ее в объятия, как не украшает лепестками поющего цветка букет или гирлянду. Конечно, со временем он намерен насладиться своей пленницей, но…
Со временем? У Нхари-дэра времени не было! Если отправить эту неукрощенную тигрицу на женскую половину… если Ахса-вэш захочет, чтобы грайанку привели к ней…
«О Единый, только не это! Лучше покарай нас, грешников, пожаром или землетрясением!»
— Мой повелитель, — робко намекнул вельможа, — красавицу нельзя вести на женскую половину, но и в город отправлять нежелательно. Любая женщина, выходящая среди ночи из дворца… Об этом сейчас же донесут Ахсе-вэш, а тайна для женщины — что искра для сухой травы.
— Да, — спокойно ответил Светоч, — в город пленницу отправлять нельзя.
И прозвучало в его голосе нечто еле уловимое, что заставило смотрителя ковра и подушек тревожно встрепенуться. Опытный придворный понял, что добродушие его господина напускное и что повелитель оскорблен сильнее, чем хочет это показать.
Светоч шагнул к Нурайне. Женщина была выше ростом, и наррабанцу пришлось немного запрокинуть лицо, чтобы взглянуть ей в глаза. И Нурайна увидела, что темный взор правителя Наррабана может стать жестоким.
— Поэтому, — мягко закончил Светоч, — гостья проведет ночь здесь. В этой комнате.
За спиной Светоча тихо ахнул Нхари-дэр.
Наррабанка упала бы в обморок, услышав такие слова. Нурайна лишь удивленно свела брови. Она знала, что провести ночь на мужской половине дома — несмываемый позор для наррабанской женщины. Даже рабынь не подвергают такому унижению. Конечно, жены, наложницы и служанки время от времени посещают мужскую половину, но провести здесь ночь… уснуть не под священным, охранительным кровом женской половины… такого не позволяют себе даже грязные шлюхи. А если позволяют, то не хвастаются этим.
Светоч все же решил проучить дерзкую красавицу. И теперь ждал, не взмолится ли она о милосердии.
Нурайна решила немного подыграть своему пленителю, пока он не изобрел для нее наказания пострашнее. Она нахмурилась, угрюмо отвела взгляд и с тяжким вздохом произнесла:
— Чего и ждать от похитителя женщин! Но мое доброе имя — под защитой богов, им и вручаю свою судьбу.
Светоч, разочаровавшись в своих ожиданиях, резко повернулся и молча вышел из комнаты. Нхари-дэр поспешил за ним, метнув на прощание уничтожающий взгляд в сторону грайанки.
За мужчинами захлопнулась дверь. Нурайна отвесила им вслед издевательский поклон и поудобнее уселась на подушки.