Он любил такие мгновения власти над толпой, а сейчас его радость обостряли мысли о том, что в первых рядах, среди пышно разодетых придворных, стоит человек в простом, почти не украшенном вышивкой кафтане — смотритель дворцовых архивов по имени Хайшерхо…
Жаль, что темнота не дает увидеть его лицо! Ведь это люди Хайшерхо выследили звездочета, гнали его до столицы, обложили, как зверя в логове. А храм просто потянулся через головы этих людишек и взял добычу…
Сильно, словно давая пощечину врагу, жрец взмахнул рукой. По этому знаку серая стена храмовых служителей расступилась. К ногам главного жреца швырнули двоих пленников.
Тот, что выглядел моложе, перекатился на бок и замер, не пытаясь подняться. То ли еще не избавился от действия ядовитой колючки рухху, то ли притворялся. В глазах, медово-желтых, не было страха, лишь злая настороженность.
Второй — высокий длинноволосый старик — спокойно поднялся на ноги. Его узкое костлявое лицо было совершенно невозмутимо.
Главный жрец вздрогнул. Ему померещилось нечто нелепое и невозможное: что это он в чем-то провинился, а старый грайанец сейчас начнет его допрашивать.
Отогнав унизительное, неизвестно почему возникшее ощущение, жрец сказал раздраженнее, чем ему хотелось:
— Чужеземец, отвечай на мои вопросы и не лги: на тебя глядят глаза божества!
Грайанец перевел взгляд с лица жреца на крысу, сидящую у него на плече. Углы губ чужестранца дрогнули в затаенной усмешке.
Жрец на миг растерялся. Откуда у пленника такая уверенность в себе? Что это — глупость? Или… или здесь каверза, подстроенная зловредным Хайшерхо?..
— Отвечай: читал ли ты небесные знаки? Толковал ли ты их тайный смысл, предназначенный лишь для богов?
Пленник впервые заговорил. Жрец вздрогнул — так безмятежен, почти ленив был красивый бархатный голос.
— Да, — мягко прозвучало над застывшей в ужасе толпой, — конечно, я не раз читал книгу небес. И постиг много тайн, скрытых в звездных строках.
Не такого ответа ожидал главный жрец! Неужели грайанец не понимает, что сам себе вынес смертный приговор? Или он так боится пытки?..
— Ты смеешь в стенах храма говорить о свершенном тобой кощунстве?! — громыхнул жрец.
— Никакого кощунства нет, — холодно и твердо прозвучал ответ. — Все, что я делаю, я делаю по воле Единого-и-Объединяющего, пославшего меня в этот мир. Каждое мое слово — это его слово, каждое мое действие — во славу Гарх-то-Горха!
Вот уж подобной наглости жрец точно не ожидал! И не только он! Ряды воинов в масках, до сих пор недвижно стоявшие вдоль стен, заколебались, по ним пронесся говорок. Юные жрицы жались друг к дружке. Все ожидали, что сейчас обрушится свод храма."
"— Ты произнес немыслимые слова, чужеземец, — стараясь казаться спокойным, сказал главный жрец.