Неподалеку в зарослях возмущенно бубнил Пилигрим:
— И сразу драться! Можно подумать, на тебя тролль насел! А что мне теперь делать, об этом ты не подумала? Мокрый весь, впереди холодная ночь… и не жаль тебе человека?
— Не жаль, — подтвердил невозмутимый голосок. — У костра обсохнешь. Не с твоей рожей к порядочным барышням руки без спроса тянуть!
Возня в ивняке прекратилась. После короткого молчания послышалось изумленное:
— А… а чем тебе моя рожа нехороша?
— Да на тебя бы и слепая корова не позарилась! Да если такая физиономия в бочке с водой отразится, так на бочке все обручи полопаются!
— Да? — В голосе Пилигрима звучала не столько обида, сколько удивление. — А мне до сих пор девушки говорили, что я им нравлюсь. Кстати, на моей памяти это первая оплеуха!
— Ой, не могу, красавец выискался! Огрызок счастья! Нос — как наррабанский башмак… и уши вразлет! Правда-правда-правда! Вот дружок твой — это верно, заглядеться можно."
"— Да какой там дружок, на пристани познакомились… Говоришь, уши вразлет? Но до сих пор мне красавицы просто проходу не давали… настоящие красавицы, не акробатки тощие!
— Ого! — изумилась циркачка. — С чего бы это? Даже интересно… Я так понимаю, у тебя семья богатая?..
Дослушивать Ралидж не стал. Успокоившись за шуструю девчонку, он вернулся на поляну, где уже горел высокий костер, а с наветренной стороны чернело полотнище тента.
— Доволен ли мой господин? — поинтересовался из-за плеча Сокола капитан. — Угодно ли ему присесть вот здесь, поближе к огню, на лапник? Ночь холодная, ясная, от воды почти не дует.
Из темноты раздался недовольный басок Айфера:
— А мне матросы говорили, в трюме шатер есть. Можно бы расстараться да поставить для Сына Клана.
Голос капитана стал жестким и решительным:
— Шатер ставим, когда с нами женщины. Высокородному господину шатер не предлагаю, чтобы не оскорбить: ведь он не женщина!
Улыбнувшись, Ралидж попытался угадать, что скрывается за сменой тона: какое-нибудь суеверие, живущее среди речников, или острое нежелание копаться в темном трюме, разыскивая шатер, заваленный прочими грузами.
— Женщины?! — гневно зазвенел рядом голос неслышно подошедшей Ингилы. — А я тебе кто, крыса водяная? Я тебе чем не женщина? Гляди-гляди-гляди! Может, у меня усы? Или борода?
— Цыц, блоха двуногая! — учтиво ответил капитан. — Давай кувыркайся к огню, пока лучшие места у костра не заняты! Чтоб я из-за паршивой циркачки шатер стал ставить…
Короткому взгляду, брошенному Ингилой на капитана, позавидовала бы даже молния.