— Господин сказал, что, если на край провала положить изображение живого существа и сосредоточенно думать об этом существе, изображение оживет.
— Статуя! — восхитилась Арлина. — Он решил оживить свою любимую!
— Конечно… Не буду рассказывать, как мы шли к Обманным горам, с какими чудовищами дрались, из каких ловушек друг друга вытаскивали… Складки лежали исключительно неудачно, нас даже в Хищные Лужи закинуло!
— Ого! — посочувствовал Керумик. А Арлина подумала, что Эрвар изменился не только внешне. Раньше он не пожалел бы времени, расписал бы героический путь сквозь складки, привирая через два слова на третье.
— Так или иначе, до цели мы добрались живыми и даже невредимыми, на что, по правде сказать, мы с Сарилеком не очень рассчитывали. А господин… вы бы его видели! Во всех передрягах ни разу не дрогнул. Глаза холодные, равнодушные, в них застыла одна мысль: вперед!.. А как до цели дошел — вроде бы заколебался. Но преодолел недолгую слабость, взял статую и скрылся в пещере. Мы с напарником устроились рядом в ущелье, костерок развели, сидим, отдыхаем… Полдня так прождали, а к вечеру появляется Лебедь. Мы его сначала и не признали — другой человек! В лице, в глазах не осталось и следа ледяной невозмутимости. Живые глаза. Только до краев полны ужасом. Лицо серое, губы дрожат, руки трясутся. Сразу начал наш костер затаптывать, скомандовал: «Уходим!» Нас, Охотников, Подгорный Мир приучил доверять напарникам без расспросов. Мы подхватили свои мешки, помогли господину погасить огонь. Сарилек все же не удержался, на ходу спросил: «Не получилось, господин мой?» Тот затравленно оглянулся через плечо, передернулся и ответил: «Получилось… Скорее, прочь отсюда!»
Дракон повел головой на гибкой шее. Арлина не поняла: то ли он изображает в лицах, как озирался перепуганный Сын Клана, то ли оглядывается на подозрительный кустарник.
— Шли ущельем до сумерек, а ночью мы с Сарилеком взбунтовались. Обманные горы — не то место, где можно разгуливать в темноте. Остановились, запалили крошечный костерок, сунулись к Лебедю с расспросами — и поняли: человек не в себе. Дрожит всем телом, лязгает зубами, смотрит мимо нас… Уложили мы его у огня, влили в рот вина из фляги. Бедняга задремал, только время от времени вскидывался и кричал во мрак: «Уведите ее отсюда! Не подпускайте ее ко мне!» Потом затих. К рассвету в ущелье заполз туман, густой, холодный и какой-то недобрый. Мы с напарником потушили костер, нагнулись над господином, чтобы разбудить… а он мертв!
— Кто его убил? — деловито спросил Керумик.
— Я не лекарь, но, по-моему, его убил страх. Переглянулись мы с Сарилеком и без слов друг друга поняли: нужно отсюда удирать…
— Как — удирать? — не поняла Арлина.