— И за каким болотным демоном ты сюда приперся?
— Так я ж и говорю, а ты не слушаешь… Тут мне подземный ветерок в уши надул, что у тебя имеется коробка для «радуги».
Дед убрал руку с веревки и возмущенно затряс тощей бороденкой:"
"— Какой такой ветерок? Плюнь этому ветерку в морду! Я порядки помню: под землей — ни выпивки, ни денег, ни этой гремучей заразы! Так что, парень, вали к тем, кто тебя послал, и…
— Порядки, дед, — назидательно сообщил Орешек, — для дурней заведены. А умный эти порядки завсегда подправит. Другой раз в гости наведаюсь — прихвачу баклажку. Наррабанского не обещаю, но «водичку из-под кочки» мне сверху передали чистую да крепкую. По башке бьет, как кузнечным молотом. А что до денег, так я… Э, пустой это треп! Раз в «радугу» не играешь… — Орешек замолчал и встал.
— Э-э, парень!.. — в смятении воскликнул дед, переводя взгляд с собеседника на колокол. — Ты… это самое… ты куда?
— На бал во дворец! — отрезал Орешек, поворачиваясь к старику спиной. — А я-то тебя за умного считал…
— Покажи деньги, — негромко сказал старик вслед странному ночному гостю.
Орешек остановился, жестом фокусника извлек откуда-то кошелек, подкинул на ладони:
— Так играем или нет, старый ты гриб?
Не сводя взгляда с кошелька, дед вытащил из-под тряпок коробку.
— Другое дело! — просиял Орешек. — А насчет денег ты зря сомневался. Думаешь, нас с дружком со второго яруса просто так выпустили? Задаром?
— С дружком? — переспросил вконец сбитый с толку старик. — С каким еще дружком?
— А с таким, у которого тоже деньжата водятся. Мы сразу-то вдвоем не сунулись, боялись тебя, почтенный, испугать… Эй, Тощий, давай сюда! Старик — свой человек!
— Не ори! — спохватился «свой человек». — Караул наведешь. Небось недавно тут?
— Мы оба тут недавно, — сказал, возникая из темноты, умница Челивис. — Голос его стал грубее, надменные манеры Сына Рода исчезли напрочь. — Ух, прямо руки чешутся, как хочется костяшки побросать… Слышь, дед, а караул часто ходит?
— Частенько… Да вы, парни, не тревожьтесь, их издали слыхать. Спрячетесь в темном углу, ветошкой накроетесь — вроде груда тряпья лежит…
— Золотой ты дед! — совершенно искренне сказал Орешек. Краем глаза он глянул на большую, с массивными прутьями клетку, в которой прильнули друг к другу две несчастные, потерянные фигуры, едва различимые в полумраке. — У тебя деньги-то есть? А то и в долг поверим, коробка ведь твоя…
— Еще чего! — оскорбился старик. Он встал, ушел за клетку, долго постукивал там какими-то черепками. Наконец вернулся и гордо предъявил три медяка.
— А у нас и серебра малость найдется, — сообщил Челивис, который успел за время отсутствия сторожа перетряхнуть свой кошелек и припрятать большую часть денег.