Парень, который теперь уже не выглядел неуклюжим мужланом, поддержал повара под мышки и бережно оттащил в открытый чулан.
Слуга попытался прошмыгнуть к выходу, но второй крестьянин — ой, не крестьянин! — резко обернулся, сгреб его за грудки, рывком поднял на воздух. Слуга обвис в сильных руках, как изловленный на кухне воришка-кот, боясь звуком или движением прогневить этого… о боги, кого?!
Грозный незнакомец, не выпуская своей беспомощной жертвы, в несколько шагов пересек кухню и швырнул слугу в чулан — прямо на бесчувственного повара. Тут карие глаза незнакомца вдруг стали озорными. Он подхватил корзину с яйцами и с размаху надел слуге на голову — за миг до того как захлопнулась дверь чулана и глухо двинулся в пазы засов.
Слуга сидел на спине у господина главного повара, по лицу его стекали белки и желтки вперемешку с соломой, вокруг была тьма.
Нет-нет, он не рвался на свободу! Рано или поздно их с господином главным поваром кто-нибудь выпустит, а пока чулан — хорошее убежище от творящихся снаружи кошмаров.
* * *А на кухне действительно творились необычные дела.
— Успеваем, — деловито проговорил Рифмоплет. — Пора заключенным еду нести, скоро стражник придет… Ох, — не удержался он, — как же мой господин ловко мешки таскал… ну и сила!
Орешек только хмыкнул. Он не собирался рассказывать, что Сокол, Хранитель крепости, был когда-то в Аршмире портовым грузчиком. Вместо этого он деловито спросил:
— Сколько морд работает на кухне?
— Повар и двое подручных. Где второго Многоликая носит, не знаю…
Рифмоплет оборвал фразу и прижался к стене за дверью. Ралидж замер с другой стороны дверного проема.
В кухню вошел стражник в фиолетовом плаще и чешуйчатом шлеме — как у часовых на стенах и у ворот. Он недоуменно оглядел пустую кухню, но не успел ничего сообразить: Ралидж возник у него за спиной, обвил рукой горло, стиснул. Побагровевший стражник попытался вырваться из крепкой хватки, но подскочивший сбоку Рифмоплет коротко и точно ударил пленника в солнечное сплетение. Стражник дернулся, хватая воздух ртом. Ралидж разжал руки, стражник упал на колени.
Рифмоплет деловито расстегнул на полубесчувственном пленнике плащ, снял шлем и перевязь с мечом, протянул добычу Соколу:
— Моему господину лучше надеть это и покараулить у дверей. Дальше уж моя забота.
Стражник продышался и дернулся было встать, но Рифмоплет, перехватив его запястье, вывернул руку так, что бедняга согнулся пополам. Из горла пленника вырвался нелепый писк.
Ралидж не мог произнести ни слова — так поразила его перемена, происшедшая с Рифмоплетом. Куда исчез славный, добрый, немного наивный юноша? На Сокола в упор глядело страшное лицо. Жесткое. Ледяное. Равнодушно-беспощадное.