В глубине Нуртора Черной Скалы, на пороге нового века Железных Времен, ждет невероятная судьба — становление Хранителя. Тело казненного не предается честному погребению. Здесь начинается миссия Душу Пламени, отважного молодого волхва, отправившегося встречать будущее в украленные Великим Грайаном Силураны....
Мир был мертв и беззвучен, и безжалостно держала цепь, и ничто не могло пробиться извне в замкнувшийся, отчаявшийся разум неживущего, из пепла созданного существа…
Но что-то все же пробилось… голос! Звонкий, требовательный девичий голосок:
— Тихо-оня! Где тебя Многоликая носит! Ищу-ищу-ищу… Тихо-оня!
И внезапно стало легко. Цепь лопнула, словно разорванная могучей рукой. Ударила боль — и исчезла. Мир зашумел, загалдел, засиял яркими красками.
Какое еще имя ему нужно? Он — Тихоня.
Вот — стоит рядом, ножкой топает, сердится:
— Куда ты пропал? Тут такое творится, а я тебя искать должна?..
Тихоня слушал свою маленькую повелительницу и думал: «Человеком мне уже не быть. Не может зола с погребального костра стать человеком. Зато я могу быть псом. Сторожевым псом при этой малышке.
* * *Тореол, забыв обо всем на свете, на глазах у толпы целовал закрывшую глаза от счастья Фаури. Ралидж любовался на это зрелище поверх плеча прильнувшей к нему жены.
Внезапно сзади раздалось негромкое, язвительное:
— Ну и чему ты радуешься, дурень? Тому, что у Силурана будет королева с могучим даром чародейства?
Ралидж узнал голос и, не оборачиваясь, спокойно ответил:
— Вот ты, Нурайна, и позаботишься, чтобы у нас с Силураном был мир.
* * *Лицо Джилинера, обычно выражающее лишь легкое презрение ко всему на свете, было искажено свирепой гримасой. Поражение в борьбе за власть еще можно было бы стерпеть, но поражение в магическом поединке…
— Кто? — вопрошал он, обезумевшими глазами впиваясь в зеркало, обращаясь к своему двойнику.
— Дурак! — холодно и спокойно ответило ему зеркало.
