В глубине Нуртора Черной Скалы, на пороге нового века Железных Времен, ждет невероятная судьба — становление Хранителя. Тело казненного не предается честному погребению. Здесь начинается миссия Душу Пламени, отважного молодого волхва, отправившегося встречать будущее в украленные Великим Грайаном Силураны....
Ответил кривой, который явно был за старшего:
— Это что за дружки отыскались? Гуляйте, парни, дышите воздухом, покуда не пришлось вам по полу ползать, зубы свои собирать…
— Тебе что, кривой, понравилось, как глаза вышибают? Еще разок попробовать потянуло? — заинтересованно начал было Ралидж, но Тореол не был настроен на драку. Он распахнул плащ, под которым был камзол с вышитой головой орла.
— Ты всем Сыновьям Клана хамишь — или только нам такая честь?
Ралидж был слегка разочарован тем, что драка не состоится, но все же вытащил из-за своего ворота цепочку с заветной бляхой — знаком Клана.
Кривой ошеломленно выпучил единственный глаз. Физиономия его спутника приобрела цвет несвежего сыра.
— Может, теперь ответишь? — мягко, без нажима продолжил Тореол. — С чего вы к парню прицепились?
— Ничего незаконного, высокородный, — пришел в себя наемник. — Нас нанял отец этого юнца, чтоб домой его вернуть.
— Заткнись! — жарко выдохнул Рифмоплет. В лицо ему бросилась краска, уши заполыхали.
— А чего — «заткнись»? — удивился наемник. — Как есть, так и говорю. Хорошо заплатил, между прочим. Папаша-то у него человек не из бедных — фатимирский палач!
Ралидж присвистнул. Тореол приподнял бровь. Несчастный поэт ссутулился, не отрывая взгляда от грязной столешницы.
— Понятно, — заговорил наконец Тореол. — Отец, надо полагать, мечтает продолжить династию, а сынка понесло бродяжить по дорогам?
— Ну да, — кивнул наемник, довольный, что все так хорошо разъяснилось.
— Не выбьет, — веско сказал король. — Возвращайтесь в Фатимир и скажите этому заботливому родителю, что с вами говорил Тореол Скала Встречи, государь Силурана. И запретил вам цепляться к парнишке. Не знаю, какой бы из него получился палач, а поэт он уже неплохой. Пусть живет, как ему нравится. А если нежный папаша вздумает еще кого-нибудь послать за сыном — попадет в лапы к собратьям по ремеслу.
Кривой разинул рот, подумал немного и захлопнул его.
— Что, правда — король? — шепнул Ралиджу второй наемник. Сокол сочувственно кивнул.
Наемники тихо выползли из-за стола и без единого слова исчезли. Высокородные господа, ухмыляясь, уселись на их место. Ралидж взял с блюда кусок гусятины.
— Мы-то уж такого о тебе навоображали! — сообщил король поэту, раздавленному стыдом.
