В темном углу родного города царит тьма и мрак. Летний дождь не прекращается, словно подчеркивая безысходность и одиночество главной героини. Вдали виднеется только серый будничный седан — знак того, что она движется к своей судьбе, при этом сама почти не замечает это.
– Зачем? Члены Совета не будут скрывать от тебя решение.
– Потому что это моя жизнь, и меня не устраивает…
– От твоей жизни зависит судьба мира, а в тебе говорит эгоизм, – перебил меня Дайрос, взмахнув рукой.
– Будто члены Совета не преследуют собственную выгоду.
– Проклятье, Лекс, – Дайрос резко отвернулся, заметался по комнате. – У меня ощущение, что я тебя вообще не знаю. Пустила к себе ночью мужчину. Наемника, который на тебя охотится. А когда он сказал, что убил Мирианну, беззащитную девушку, что ты сделала? Поцеловала его! Вместо того, чтобы вогнать кинжал в сердце!
– Я надеялась, что он все же выдаст заказчика.
– Мы все слышали, на каких условиях он готов был это сделать!
Невольно отступила от крика Дайроса. Никогда не видела его таким злым. И, наверное, я заслужила осуждение, но уж точно не крики.
– Дэй, остынь, – попросил Аркарион, останавливая метания друга. – Позволишь мне поговорить с невестой наедине?
Дайрос не ответил. Коротко выдохнув, он широкими шагами направился на выход, даже не взглянув на меня.
– Расскажешь все по порядку.
Нахмурилась, гадая про себя: вопрос это, требование или просьба. Прозвучало как-то неопределенно.
– Арк, я не думала, что он меня поцелует.
– По-моему, ты вообще не думала.
– Меня припирают к стенке, приходится рисковать.
– Не настолько же, Александра, – процедил он. – Если бы он дал согласие, ты бы отправилась с ним?
– Если бы он произнес клятву.
– Запрещенную. Ты хоть знаешь, почему они запрещены?
– Потому что могут обернуться против заклинателя, – пожала плечами, не придав значения этому факту.
Укрепившаяся связь с Исаазом открывала мне некоторые знания, но не все. И на вопросы он не отвечал. Я знала точно, что он не хочет, чтобы заклинание стало мне известно, как и понимала, что его устроят варианты и с моей смертью, и с моей беременностью.
– Я борюсь за свою жизнь. Приходится рисковать и идти на крайние меры.
