В темном углу родного города царит тьма и мрак. Летний дождь не прекращается, словно подчеркивая безысходность и одиночество главной героини. Вдали виднеется только серый будничный седан — знак того, что она движется к своей судьбе, при этом сама почти не замечает это.
Его обеспокоил разговор с Крассом. Тот требовал от Аркариона, как и королева Мэрилин от Дайроса, скорейших действий в отношении меня. Арк переживал, не зная, как помочь, а я так расчувствовалось после тяжелого дня, что поцеловала его. И на этот раз все было иначе. Такие поцелуи ведут в спальню и не способствуют скорому прощанию.
Последним я взглянула на Дайроса. Теперь я не знала, как к нему относиться. Как к другу, да, но другу, который чуть не предал.
«Я же выбрал тебя», – как наяву прозвучали в мыслях его слова.
Надо сосредоточиться на этом и забыть о намерениях, с которыми он пришел тогда. Дайрос избрал дружбу и нашел способ помочь мне. Нужно быть благодарной.
Отвернулась от них, напомнив себе, что сейчас нет места чувствам. Мне предстоит отстаивать свое право на самостоятельность.
– Начнем? – продолжал веселиться Гондрик. – Кто первый? Может ты, Красс? Меч же тебе нужен не для красоты?
Регент заскрипел зубами от злости. С громким скрежетом отодвинув кресло, он поднялся и направился ко мне, на ходу извлекая меч из ножен.
Гондрик предупреждал, что члены Совета могут выбрать своих представителей в поединках. Но неожиданность заявления сыграла мне на руку.
Следом ко мне двинулся Гондрик. Вот здесь я готовилась к сложному бою. Вчерашний оставил на теле рану и много синяков. Но дворф удивил. Направившись ко мне, он сразу закинул секиру за спину.
– Мой бой прошел вчера. И я его проиграл, – он расхохотался, когда подступил ко мне ближе. С размаху опустил ладонь на плечо, отчего я невольно присела.
– Спасибо, Гондрик, – положила ладонь на его плечо, улыбнувшись суровому воину.
Испытывала искреннюю благодарность за то, что он не стал выматывать меня сегодня. А ведь вчера чуть не пристукнул. Был момент, когда я думала, что переоценила себя. Сражаться против мужика с десятикилограммовой секирой сложно, особенно когда он сам весит килограммов сто.
