Огромный мужик, легко управлявшийся с громадным боевым топором, с которым не расставался, и даже ночью складывал его себе под голову. Он пожирал всё, что хоть немного напоминало пищу, и пил всё, что горит. И он был немного маг — самую малость, так, огонь разжечь, вещи промокшие посушить, во врага молнией запустить. Он сказал, что ему всё равно, за что биться, он всю жизнь бился за своих богов, и те не оставили его — дали ему прекрасное посмертие. Он был уверен, что погиб в битве, но за свою воинскую доблесть получил второй шанс.
А когда он по-настоящему погиб, то от него ничего не осталось. Ни одёжки, ни башмака, ни топора. Он просто исчез, не успев даже долететь до земли. Они тогда попали в очередную засаду и отбивались на пределе сил, но враги как будто знали, кого разить в первую очередь. Ведь со смертью чужеземца вся затея проваливалась — никто из уроженцев известной Вселенной не мог удержать Скипетр либо его части в руках, кроме Избранного. А до этого этапа они в тот раз не добрались.
Магнус Лео в той битве утратил здоровье и так больше уже и не поднялся. Он протянул ещё около года, и хоть орденские маги и питали его силой, но он уже был не в состоянии ничего принять. Он только диктовал Астальдо свои записки по итогу, и твердил, что его, Астальдо, задача найти Скипетр и победить.
Записки Магнуса Лео были записаны в книжице, сшитой из нескольких отдельных бумажных тетрадей. Позже, после смерти Магнуса, Астальдо не раз всё это перечитал, и ещё добавил туда же самые важные, на его взгляд, выдержки из Великой Книги, и результаты собственных изысканий. Великую Книгу можно было читать только в покоях Магистра, и Астальдо проводил там долгие часы, пытаясь понять, что они упустили в прошлый раз и как этого избежать."
"Впрочем, когда он поделился этими соображениями с Фалько, тот только усмехнулся и сказал — как суждено, как и сбудется. Но и от нас, добавил он, понадобится напряжение всех сил. Или не всех, но каких именно — никто не знает, только Великое Солнце.
Астальдо, помнится, удивился — глупости какие, надо брать и делать. С приличествующей молитвой, ясное дело, но всё равно. А Фалько сказал, как отрезал — да, брать и делать, но очень хорошо понимать, для чего это тебе, что ты готов отдать и что — приобрести. А без напряжения сил такие дела не делаются.
Но пока всё напряжение сил уходило на эту недотёпу.