Они рассказали, что сейчас их стража, что все остальные разошлись кто куда, что умыться госпожу Элизабетту проводят, а поесть ей оставили. И что обед где-то через час.
И тут же Джованни радостно схватился за стоявшую рядом гитару — мол, потом доиграем, если госпожа Элизабетта встала, то уже можно. А то, оказывается, господин Фалько запретил громкие звуки, пока она не спустится.
Такая трогательная забота продолжала удивлять — у неё и домочадцы-то не слишком заботились о её сне, встали — и пошли греметь и по дому громко шарахаться. А тут чужие, в общем-то, люди…
Джованни остался с гитарой, Альдо отправился с ней до купальни. По дороге Лизавета спросила — удалось ли испытать купленный вчера пистолет. Он почему-то обрадовался, принялся рассказывать — что да, утром они попробовали, и это оказался отличный пистолет! Лучше только у господина Фалько, у господина Астальдо и то не такой. В коридоре встретили местную служанку, из тех, что приносила им еду и потом убирала со стола, и Лизавета настояла на том, что дойдёт до купальни с ней. Напрягать мальчика по такому мелкому поводу ей казалось неправильным.
Она сходила умыться в сопровождении той служанки, которая по дороге рассказала, что Тилечка и Фьорина занимаются стиркой, и что она может Тилечку привести.
Тилечка появилась, когда Лизавета доела оставленный ей хлеб с мясом и сыром, и запила его фруктовым компотом. И рассказала, что им разрешили загрузить замковых прачек своей стиркой, что отъезд намечен не на завтра, а даже на послезавтра, и ещё что господин Астальдо договорился с местной швейной мастерской, чтобы там посмотрели Лизаветину ткань на платье и хотя бы раскроили, но вообще — что успеют.
Всё это были хорошие новости. Сначала они собрали Лизаветину одежду, нуждающуюся в стирке, а таковая была почти вся, и отнесли в прачечную. Лизавете отчаянно хотелось ещё и платье туда сдать, но тогда в чём ходить по замку?
В швейную мастерскую они с Тилечкой решили идти после обеда. А пока невероятная куча одежды была перестирана и почищена как обычным путём, так и магическим, а в процессе к ним присоединились все служки из обители Сияния, нагруженные одеждой всех остальных. Лизавета подозревала, что где-то в той куче была и одежда Сокола, сорочки которого она была бы не прочь рассмотреть поближе, но задавила в себе порыв и покинула прачечную вместе с Тилечкой, когда за ними прислали и позвали на обед.
За обедом говорили о местной погоде, о семье хозяина замка и о предполагаемом продолжении путешествия. Брат Джанфранко подсчитывал необходимые продукты, брат Василио и Сокол рассуждали о том, где лучше ночевать в горах. А ещё вспоминали вчерашний вечер — о том, как мальчишки, притащившие гитару, взялись её настраивать и пробовать струны.