Можно креститься — это знак нашей самой популярной религии, вроде вашего солнечного круга, а можно ругаться. Утверждается, что если пошлёшь по матушке то, что мерещится, то оно и исчезнет. Можно ещё жест неприличный показать. Фигу там или ещё что.
Конечно же, пришлось научить молодёжь хотя бы показывать фигу. Потому что скрещивать пальцы они умели, а вот фигу — нет. Наука пошла впрок, и её понесли куда-то дальше. Также взялись проверять всех присутствующих, правда, только мужского пола — не темная ли они тварь. Для этого подходили сзади тихонько и говорили разное в ухо. Никто не исчез, зато все развлеклись.
Прибежали Руджеро и Джованни, потребовали научить их тому, что уже умеют остальные, а они — нет. Пришлось и им показать фигу.
Сокол и Тилечка хохотали. Им тоже понравилась идея бороться ругательствами с тёмными тварями. Во всяком случае, это было веселее, чем сидеть, зевать и бояться.
Зазвонили колокола, оказалось — небо на востоке слегка посветлело. Это означало — всем встать и идти в храм.
И они встали и пошли. Все вместе, в ближайший. Так, говорят, и делается — идут туда, где ночь застала. Шли и пели гимн, Лизавета не знала слов, но быстро подхватила мелодию и запомнила припев.
Солнце просто обязано было взойти. Когда тебя так ждут и приветствуют — выхода нет.
3.14 Лизавета общается с мраморной девой
Эта служба запомнилась Лизавете больше всех других — даже больше самых первых, в блистающем Храме Сияния. Небольшое здание было набито битком, и пели все — даже глухие и безголосые. И держались за руки.
Усталость как будто рукой сняло. Будто не было за плечами бессонной беспокойной ночи, а только свет, день, жизнь.
Её саму по-прежнему крепко обнимал Сокол, подхватив второй рукой Тилечку — на мальчишек надежды не было никакой, они тоже были здесь, но не рядом, как-то так вышло."
"— Однажды мне выпало встречать Перелом года посреди океана, — тихо сказал Сокол. — Представляете — один корабль, и вокруг вода. И всё. Мы всю ночь протаращились на восток — чтобы не прозевать тот момент, когда из волн морских появится Великое Солнце. В то утро оно и в самом деле казалось великим.
— Мне доводилось встречать рассвет на льду, посреди замёрзшего озера. Все мы были очень уставшими, но восход солнца означал надежду — день, тепло и скорый завтрак, — усмехнулась Лизавета воспоминанию. — Правда, с теплом мы обломились, потому что на рассвете у нас холоднее всего. Но хлеб с мясом, сладкие пирожки и горячий кофе всех спасли.
— Откуда же горячий кофе? На льду-то?
— Проще всего — из термоса. Это такая фляга со специальным слоем внутри, она держит температуру. Холодное не нагревается, горячее не остывает. Но костёр один раз тоже жгли, тащили с собой дрова. Лёд толстый, ему от костра ничего не сделалось.