Целитель Вителлио только вздохнул, увидев, какую деятельность она развила сама и вокруг себя.
— Идёмте в спальню, госпожа, у нас с вами процедура лечения. Здесь слишком много народу. Я рад, что вы на ногах, но буду рад ещё больше, если вы честно расскажете мне всё о своём самочувствии.
— Честно — сильная слабость. Боли почти нет, — она легла прямо в платье поверх покрывала. — И не могли бы вы избавить меня от синяка? Это вообще возможно магически, или нужно ждать, пока сам уйдёт?
— Возможно, госпожа, возможно. Потом вашей девочке скажете, она сделает. Она может намного больше, чем показывает. А пока скажите мне вот что — ощущаете ли вы свою восстановившуюся силу?
Тем временем Тилечка прокралась рядом, села со стороны Лизаветиной головы и опустила кончики пальцев на её зажмуренный правый глаз.
— Я не очень понимаю, в каком месте должна её ощущать, — пожала плечами Лизавета. — Но перед тем, как от меня отъели, я чувствовала какую-то штуку вроде кокона. И в ней было спокойнее, чем без неё.
— Да, защита. Просто вы не слишком сильный маг, и защита ваша такая же. Но можете со временем научиться.
— А что можно делать этой моей силой-то? Для чего она нужна?
— Вообще — что хотите, в доступном для вас объёме. То есть — в небольшом.
— А если я хочу почистить пятно на платье?
Он усмехнулся.
— Возьмите щётку, будет быстрее. То есть — да, возможно, но на это ваше пятно вы затратите столько силы, сколько нужно, например, на избавление вас от этого синяка.
— Я могу избавиться от него сама?
— Когда ощутите в себе силу — сможете. Я думаю, вам для этого нужно восстановить вашу физическую оболочку. А если серьёзно — то вы можете применить свои способности к уходу за больными, к утешению несчастных, к примирению рассорившихся, ко всему, что может потребовать дыхания жизни. Спите, ешьте, понемногу ходите — по этим комнатам, и через пару-тройку дней вернёмся к этому разговору. Понимаете, чтобы были излишки, нужно быть здоровым, а это пока не про вас.
Сидящая рядом Тилечка вдруг подскочила, схватила себя левой рукой за правое запястье и встревоженно заозиралась.
— Скажите, мы можем связаться с господином Фалько?
— Он сам обещал выходить на связь, — покачал головой Вителлио.
— Но там с кем-то очень плохо, я не могу понять, с кем, и как именно, — на ней лица не было.
— Что там у тебя, дитя? — Вителлио сдвинул манжету и открыл руку Тилечки.
Вязь татуировки — или что это такое? — охватывала запястье целиком. Какие-то медальоны, соединённые тонкими ажурными линиями.
— Что это, Тилечка?
— Это… как вам объяснить… — девочка выглядела той самой несчастной, кого следовало утешать.
— Это, госпожа, результат магического обряда побратимства, — усмехнулся Вителлио. — Честно, никогда не видел, только читал о таком.