Автор
Шанель готовится к важному событию, но ее уверенность рушится, когда Джадд подрывает все планы. Три месяца отпуска изменили мир Шанеле, открывая новые двери и вызывая непредвиденные чувства. Каждый день кажется мрачнее предыдущего, пока неясный гость не заставляет ее задуматься о настоящем значении своего сердца....
Взгляд Фалона быстро начал меркнуть…
Когда медитекс открылся, Фалон с удивлением обнаружил, что рядом стоит Тедра Лу-Сан-Тер. Длинные черные волосы спадали на белое чаури. Ожерелье из крупных кристаллов в тон ее аквамариновых глаз опоясывало гладкую шею. Для матери двоих взрослых детей Тедра выглядела слишком молодо. Это обстоятельство и ее красота раздражали Фалона. Но как только Тедра открыла рот, ее враждебное отношение заставило его забыть о том, что она красива.
— Вам лучше? — спросила Тедра, когда Фалон сел.
— Не верится, что машина способна на такое.
— Кажется, вас это не очень радует. Вы в первый раз здесь?
Он кивнул.
— Тогда не удивляйтесь, что утратили некоторые старые знаки доблести. — Тедра засмеялась. — Медитекс ненавидит шрамы, даже очень старые.
Он не сразу понял, что она имеет в виду. А когда понял, стал пристально рассматривать свое плечо. Белая полоса, которая была на нем с детства, исчезла.
Тедра усмехнулась, не проявляя никакого сочувствия.
— Не горюйте так, воин. Шанель знает, какой вы храбрец. Вам не нужны шрамы, чтобы это доказать.
— Женщина, вы с вашими машинами чужды этому миру.
— Хотя и с трудом, вы могли бы самостоятельно добраться сюда, но лекарь не успел бы вас залатать настолько быстро, чтобы спасти от потери крови. Некоторые из этих порезов имели больше трех сантиметров глубины.
Лицо Фалона приняло пренебрежительное выражение.
— Благодаря этому ничтожному посетителю?
— Ну, он не такой уж и слабый. А с заточенным мечом даже ребенок мог разрезать вас на куски. Вам не надо было с ним связываться. По его решимости драться с тем, кто намного больше его, вы должны были догадаться, что у него есть преимущество, которое, как он считал, гарантирует ему победу.
— Зачем вы говорите мне все это, когда и так ясно, как вы ко мне относитесь?
— Я не против вас лично, воин, а только не одобряю вашего поведения. Возможно, когда-нибудь я смогу вас полюбить. Но когда я вижу, как моя дочь сначала стала белой, как чаури, а затем ее вывернуло наизнанку, мне это совсем не нравится. И ради чего? Ведь вы уже стали чемпионом. Вы могли спокойно игнорировать этого ничтожного короля.
Фалон усмехнулся. Его интересовало только одно.
