Автор
Шанель готовится к важному событию, но ее уверенность рушится, когда Джадд подрывает все планы. Три месяца отпуска изменили мир Шанеле, открывая новые двери и вызывая непредвиденные чувства. Каждый день кажется мрачнее предыдущего, пока неясный гость не заставляет ее задуматься о настоящем значении своего сердца....
— Разве не ты на меня сердишься?
— Когда твоя импульсивность оправданна, я не сержусь. А теперь отпусти ее, чтобы я мог встретить свою дочь как подобает.
«Как подобает» не означало, однако, публичных объятий. Чаллен просто осмотрел Шанель с ног до головы, приподнял ее лицо за подбородок и долго глядел в глаза. Затем, к ее огромному удивлению, воин придвинул дочь поближе и поднял на руки. Он не прижимал ее к себе, но Шанель чувствовала его силу — и силу его любви.
— Мать скучала без тебя, — церемонно, но с чувством сказал Чаллен.
"Шанель широко улыбнулась. Речь мужчины Ша-Каана следует читать между строк. Он редко говорит «я», обычно вместо этого употребляется слово «воин», а Чаллен сейчас даже сказал «мать». Но она знала, что отец говорит о себе, и он знал, что она понимает это.
Отец совсем не изменился со времени ее отъезда, но Шанель и не ожидала ничего другого. Она никогда не замечала, что ее родители становятся старше, поскольку внешне они не менялись. Было хорошо известно, что шакаанцы отличаются долголетием.
Шанель усмехнулась, глядя на отца снизу вверх.
— Я так рада, что снова дома. И спасибо тебе за аэробус. Это был замечательный сюрприз.
— Какой аэробус? — удивленно спросил отец.
— Чаллен, я думаю, что мы сейчас должны вернуться в павильон, — поспешно сказала Тедра.
— Какой аэробус? — повторил он, глядя сверху вниз на свою подругу жизни.
— Тот, который мы ей купили. Мы затем и послали ее на Кистран, чтобы она выучилась на пилота. Она же хочет делать что-нибудь полезное…
— Чем ей вряд ли позволит заниматься будущий друг жизни, — спокойно заметил Чаллен. — Ты это учитывала, когда убеждала меня отпустить ее на Кистран?
— Нет, но, очевидно, это учел ты, — проворчала Тедра.
Усмехнувшись, Чаллен поднес руку к ее щеке.
— И ты спрашиваешь меня об этом, чемар, после того, как сделала все, чтобы получить мое разрешение?
К счастью, пунцовый цвет щек вполне подходил к голубизне чаури и плаща. Плащ в принципе мог быть или белым, или голубым, но сегодня Чаллен удостоил ее чести одеться во все голубое, вплоть до сандалий. Лучше бы он этого не делал, казалось сейчас Тедре.
