В свадебном платье из чистого шелка и лазурных бриллиантов, выделяясь в гостиной среди множества праздничного обилия, я чувствовала себя необыкновенно странно. Швыркаясь едва заметными искрами магии, платье подчеркивало каждое движение. Но как я тут оказалась без моей собственной магии? Этот вопрос терзал меня всю дорогу к двери главной гостиной Эрилии....
– Боли. Я боюсь боли.
Вспомнились долгие недели горячки, острые, выматывающие спазмы, которые не могли унять ни микстуры, ни магия, и ощущение пустоты, появляющееся после.
– Ее не будет, – уверенно сказал Редклиф.
– Ты не понимаешь!
Святые небеса, как объяснить то, что я и сама толком не могу понять? Точнее, понимаю, знаю, что это неправильно, что однажды все равно придется переступить через этот страх, и не могу. Внутри все будто колючими иголками покрывается.
– Объясни мне, – по-прежнему спокойно просит муж, и в его глазах отражается странное понимание.
– Несколько месяцев назад я потеряла ребенка и едва не умерла. И доктор сказал, что все слишком плохо и…
Я остановилась, не в силах договорить, и отвернулась.
– Сэнди, посмотри на меня, – настойчиво произнес муж.
Я сдержала слезы и подняла взгляд.
– Поверь, боли не будет. Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не испытала того, через что прошла. Но ты должна мне помочь.
Теплая рука отерла мои слезы.
– Нельзя оглядываться назад и бояться.
В синих глазах застыло напряженное ожидание.
– Ты согласна?
Граф спрашивает, а его рука снова возвращается, и я чувствую осторожные прикосновения. Сначала легкие, дразнящие, постепенно они перерастают в уверенные, искушающие. Движения пальцев, сладкая боль, напряжение – я все еще боюсь, а тело уже сдается, тает, капитулирует. Внутри поднимается знакомый жар, и с каждым новым витком он ширится, а муж не дает мне остановиться и подумать.
– Сэнди… Мы с тобой неправильно начали, но у нас есть шанс все изменить.
В хрипловатом голосе так много эмоций.
– Просто доверься мне.
Как же хочется верить! И как же это глупо – верить.
– Сэнди.
Твердые губы касаются моих, искушают лаской, обещают. И я сама не замечаю, как отвечаю на их напор. И тону. Тону в той бездне, что открывает мне свои объятия.
***– Миледи, да куда же вы пропали? Мы ведь не знали, что и делать!
Мэри причитала уже битый час и никак не могла остановиться.
– Графа нет, вы пропали, мы чего только не надумали! А тут еще охранник этот ваш прибежал стоеросовый, всех переполошил. Вот уж когда совсем худо стало!
Мэри собрала мои волосы в низкий узел и принялась закалывать их шпильками. И так и продолжала говорить.
