В свадебном платье из чистого шелка и лазурных бриллиантов, выделяясь в гостиной среди множества праздничного обилия, я чувствовала себя необыкновенно странно. Швыркаясь едва заметными искрами магии, платье подчеркивало каждое движение. Но как я тут оказалась без моей собственной магии? Этот вопрос терзал меня всю дорогу к двери главной гостиной Эрилии....
«Гверхи? Вы собираетесь пересказывать мне эти сказки? – словно наяву услышал он насмешливый голос короля. – Бенси, не пытайтесь запугать меня баснями о пожирателях душ, как это делал ваш отец, я все равно не поверю».
Что ж, это был первый и единственный раз, когда он, новый граф Уинтшир, прибыл ко дворцу, чтобы представиться и доложить о том, что готов заменить умершего отца на посту Черного лорда. Король попросту над ним посмеялся. И посоветовал повзрослеть и перестать верить нянюшкиным сказкам. «Ох уж эта провинция, – обращаясь к присутствующему при разговоре Руфусу Блэку, сказал Эдуард.
Редклиф тогда сдержался, но в тот же день, не оставшись на Осенний бал, уехал. И с тех пор больше не показывался в столице.
«Не пытайся открыть людям глаза на то, чего они не хотят видеть», – вспомнились ему наставления деда. Старик был прав. Кто сейчас в здравом уме поверит в существование нечисти? Кому нужны древние сказки про обитателей Дна?
«Запомните, Бенси, хоть вы и выкрутились на этот раз, но вам не удалось меня одурачить, – всплыл в голове скрипучий голос Блэка.
Редклиф поморщился. Проклятый Блэк! Чего ему в столице не сидится? Что он надеется найти в Уинтшире? Неужели снова попытается поднять то старое дело? Впрочем, неважно. Что бы ни задумал Руфус, у него ничего не выйдет.
Он снова вернулся мыслями к гверху. Куда мог податься донный? Где затаился? Редклиф знал, как опасны гверхи, сумевшие внедриться в тело носителя. Для того, чтобы поддерживать жизнь, им нужна свежая кровь, а это означало, что сейчас, когда один из донных разгуливает по графству, всем его жителям грозит опасность. И он, Черный лорд и хозяин Холмистого края, до сих пор не сумел отследить этого проклятого гверха.
Редклиф ударил кулаком по стене и пораженно замер. Наверное, впервые в жизни он потерял самообладание. Он смотрел на собственный кулак и не мог поверить, что настолько вышел из себя.
– Никуда не годится, – произнес сквозь зубы и сделал длинный вдох. Потом задержал дыхание и сделал такой же длинный выдох. И еще раз – вдох, задержка и длинный выдох.
Эмоции утихли. Привычная техника сработала.
