В свадебном платье из чистого шелка и лазурных бриллиантов, выделяясь в гостиной среди множества праздничного обилия, я чувствовала себя необыкновенно странно. Швыркаясь едва заметными искрами магии, платье подчеркивало каждое движение. Но как я тут оказалась без моей собственной магии? Этот вопрос терзал меня всю дорогу к двери главной гостиной Эрилии....
Как не быть?
Стоило так подумать, как я вспомнила приписываемого мне любовника, о котором с таким жаром рассказывал старший из братьев Лейбен, и поморщилась. Не знаю, откуда вообще взялся неведомый мне Эдмунд Ленц, но стряпчий с таким смаком описывал на суде подробности моих тайных встреч с этим мужчиной, что возражений никто даже не услышал. Все поверили. Берти поверил. И я до сих пор не могла понять, почему он так легко от меня отказался. «Милорд не желает слышать ваших оправданий, – заявил мне Лейбен. – И просил передать, чтобы вы не пытались искать с ним встреч».
Виски знакомо заныли, как бывало всегда, когда я вспоминала прошлое. Внутри снова появился холодный комок. В первый раз он возник, когда я очнулась и поняла, что моего ребенка больше нет. И с тех пор я часто чувствовала этот ледяной клубок, свернувшийся в районе груди.
«Нужно держаться, Сэнди. Нельзя раскисать», – повторила любимую папину фразу, и заставила себя улыбнуться. Ничего. Я не сдамся. Доставить Берти такое удовольствие? Признать, что он меня растоптал? Да никогда в жизни!
Я потянулась к графину с водой, и с удивлением поняла, что тот пуст. Неужели Мэри забыла его наполнить? Странно.
Беспокоить слуг не хотелось, и я, накинув халат и прихватив свечу, отправилась на кухню."
"В коридоре было темно и тихо.
Я старалась ступать по выщербленным плитам как можно тише, но мои шаги отчетливо отдавались под каменными сводами. Замок, не пожелавший ответить на мой зов и притворяющийся спящим, сейчас казался живым. Мне чудилось, что он настороженно наблюдает за мной своими узкими окнами, глубокими дверными проемами, неожиданно возникающими переходами и лестницами.
