В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
– Аперитив? – спросил он потом, слегка – впрочем, весьма умеренно – наклоняясь над Кириллом.
– Минеральную воду, – сказал Кирилл брюзгливо, – холодную газированную. А вы, госпожа Сотникова?"
"– То же самое, – ответила она с улыбкой, явно пытаясь смягчить его грубость, хотя у этого метрдотеля на лбу было написано, что ему наплевать на всю человеческую грубость вообще и на Кириллову в частности. – Только с лимоном, пожалуйста. А есть я буду салат “Цезарь” и розовую форель. Попробуйте, Кирилл Андреевич. Здесь очень вкусно готовят рыбу.
– Хорошо, – в карту Кирилл даже не посмотрел, – пусть будет форель и “Цезарь”. Только не через три часа, а побыстрее, если можно.
– Конечно, конечно, – как из шланга поливая их избытком любезности, уверил метрдотель, – напитки?
– Мы уже заказали, – произнес Кирилл с нажимом, – минеральную воду. Вы забыли?
– Нет-нет, – метрдотель поисточал еще немного любезности и отошел, как будто растворился в воздухе или его засосал кондиционер.
– Вам не нравится этот ресторан? – помолчав, спросила Анастасия Сотникова.
– Ресторан как ресторан, – ответил Кирилл, – а что?
Она пожала плечами:
– Просто вы как-то странно разговариваете.
– Почему странно?
– Как будто вам все очень не нравится. Не предложив ей, он прикурил свой “Парламент” и ничего не ответил. Он всегда разговаривал с прислугой таким тоном – в ресторанах, отелях, спортклубах и самолетах. Он старательно воспитывал себя так, чтобы не замечать в них людей, и искренне считал это хорошим тоном.
– Я, наверное, нарушила все ваши планы? – заискивающе спросила девица.
– Уважаемая Анастасия Сотникова, – сказал Кирилл надменно, – не надо ничего выдумывать.
Если бы у меня были планы, я бы никуда с вами не поехал.
– А я думала, что вы меня пожалели, – пробормотала она, и щеки у нее покраснели. – У вас было очень выразительное лицо. Там, на пляже.
Он был совершенно уверен, что на пляже она ничего вокруг не видела, кроме своего Аполлона и грудастой блондинки.
– Каждый выбирает по себе… – Глядя на дым от своей сигареты, он любезно перечислил:
– Женщину, религию, дорогу.
– Дьяволу служить или пророку, знаю, знаю!.. Только при чем здесь это? Вы не можете с одного взгляда установить, правильно я выбрала или не правильно! – перебила она нетерпеливо, и он искренне изумился, впервые за этот вечер. А может, даже за неделю. Или за год.
Мало кто помнил или знал эти стихи. Почти никто. “Поколение Пепси” никаких таких стихов знать не могло.
