В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
"
"– Редкие, – вступил Франц Иосифович. – Чистота. Огранка. В центре три бриллианта по два карата. Остальные по одному. Сапфиры. Индия. Глубокий и ровный цвет.
– Старинная голландская работа, – подхватил Михаил Эрастович, – приблизительно середина прошлого века. Оправу кое-где следует почистить, а в целом состояние прекрасное. Верно я говорю, Франц Иосифович?
– Всегда. Работа по золоту отличная. Делал большой мастер. Со знанием и любовью. Да. Отличная работа.
Кирилл Костромин залпом допил свой кофе и посмотрел на обоих благодушных стариков.
На Соню он старательно не смотрел.
– Правильно ли мы поняли, – начал он, – ожерелье старинное и очень ценное. В нем настоящие камни, сапфиры и бриллианты, редкой и красивой работы. – Ювелиры кивали. – Оно было сделано в Голландии в середине девятнадцатого века. Это музейная редкость?
– Нет, нет, – нетерпеливо прокаркал Франц Иосифович, – музей ни при чем. Ни при чем.
– Мы даже с некоторой долей предположения можем назвать мастера, – гордо объявил Михаил Эрастович, – это Густав ван Гаттен дю Валленгшток. Очень известный мастер.
– Художник, – подхватил его напарник, – настоящий. Не просто камнерез. Знаток. Имел дело только с хорошими камнями. Потомственный ювелир. Что с вами? – спросил он у Сони. – Вам не понравился кофе?
– Как – не понравился? – переполошился Михаил Эрастович. – Боже мой, вы даже не попробовали! Теперь его нужно вылить.
– Сонечка, – пробормотала рядом жалостливая Настя, – все хорошо. Не плачь.
Кирилл вытащил из кармана носовой платок и сунул его Соне.
– Франц Иосифович, к вам никто не обращался с вопросами по поводу этого ожерелья? Вчера или на прошлой неделе? Никто не приходил? Не звонил?
– Звонил Сергей Сергеевич, – ответил Михаил Эрастович, – он звонил в пятницу, и я сказал, что у нас нет никаких сомнений в подлинности и времени изготовления.
Нет, подумал Кирилл, не передал. Он не передал и не хотел ничего выяснять. Он говорил, что Соне от этого будет только хуже.
– Сережка звонил? – спросила Настя.
– Сергей Сергеевич, – подтвердил Франц Иосифович, – звонил. Да.
– Он позвонил и представился, – уточнил Кирилл, – правильно? Или вы его и так знаете по голосу?
– Зачем по голосу? – нетерпеливо возразил Михаил Эрастович.
