В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
И если то, что вы говорите, правда, значит, вся моя жизнь – псу под хвост.
– А Киру? – спросил Кирилл, пропустивший мимо ушей большую часть ее речи.
– Что – Киру?
– Киру вы не любите?
– Господи, что вы все время меня о нем спрашиваете?
Он спрашивал потому, что этот Кира не давал ему покоя, просто в бешенство приводил.
У девушки с гладкими темными волосами, бледными щеками и зелеными петербургскими глазами не должно быть фактурного пляжного любовника. Тем не менее он был, и его наличие оскорбляло Кирилла.
– Кира совсем из другой оперы, Кирилл Андреевич, – сказала она и потянула со свободного стула его давешнюю газету, взятую “для форсу”. Развернув, она стала зачем-то внимательно ее изучать. – Мне двадцать девять, на горизонте никого, на работе сплошь сорокалетние пузатые придурки, которые всем рассказывают, как у них не сложилась семейная жизнь, и… в общем, это совсем неинтересно. А вы читаете по-английски?
– С трудом, – почему-то честно ответил Кирилл, и она посмотрела на него с печальным изумлением.
Официант принес какие-то сверхсложные салаты, которыми славился этот ресторан, и некоторое время они молча ели, как будто обдумывая то, что только что сказали, а еще больше, чего не сказали друг другу.
– Слава богу, что вы приехали, – наконец произнесла она, – мне совершенно не с кем поговорить об этом. Не с Кирой же, в самом деле!..
Кирилл Костромин уже почти поверил в то, что приехал в Питер исключительно затем, чтобы встретиться с ней в этом ресторане – так она на него действовала.
Странный это был вечер. Ничего подобного с ним не случалось много лет, с тех самых пор, как он воображал себя посланцем Космоса, призванным спасти человечество от скверны. Да и тогда все это происходило не с ним, а с тем Кириллом, который был хиппи и носил старательно разрезанные в нескольких местах джинсы.
– Ну ладно, – снизошел он, доев салат до крошечки, – излагайте.
– Что? – не поняла она.
– Бросьте, госпожа Сотникова. Вы – девушка энергичная и умненькая.
– К какому адажио?
– Давайте дальше. Что вы надумали делать? Вы ведь что-то надумали, правда?
– Откуда вы знаете?
Он хотел было сказать “от верблюда”, но верблюд никак не укладывался в образ столичного бизнесмена на ужине с молодой интеллектуалкой.
– Я очень умный, – заявил он, чувствуя себя именно таким.
– Понятно.
Это было сказано с ощутимой иронией, и он вдруг смутился.
