В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
– Да от вас и не требуется въезжать. Вас где-нибудь придушат, а машину под горку скатят, только и всего. Вы ведь даже приблизительно не представляете себе мотивов. А вдруг и вправду какие-нибудь деньги замешаны, отличные от тысячи долларов? Или произведения искусства? Вы бабушкины документы, дневники, бумаги смотрели? Наверняка ведь они в доме есть, если она в нем всю жизнь прожила.
– Нет, – сказал Настя, чувствуя себя круглой идиоткой, – ничего я не смотрела. Я посмотрю сегодня. У меня как раз будет время до понедельника.
– До понедельника! – фыркнул Кирилл.
– Кофе? – нежно спросил выткавшийся из воздуха официант. – Эспрессо? Капуччино?
– Мне, если можно, большую чашку, – попросила Настя и улыбнулась официанту, чего Кирилл никогда не делал. Официант улыбнулся в ответ вполне человеческой улыбкой, – и покрепче.
– Мне то же самое и минеральную воду “Перье”. Холодную. С лимоном. И сигареты “Парламент”.
– Конечно.
Настя посмотрела в спину официанта, который двигался как балетный танцор, а потом взглянула на Кирилла:
– Неужели вы и вправду считаете, что меня могут… убить?
– Убили же вашу бабушку, – он равнодушно пожал плечами, – почему не могут убить вас?
– Потому что это невозможно, – выговорила она отчетливо, – невозможно, и все.
– Возможно все.
– Нет, – сама себе сказала она, – нет. Не может быть.
В эту секунду, когда она сказала себе “не может быть”, он принял решение.
Оно пришло само, как все важные решения в его жизни, и он должен был только сделать выбор – принять его или забыть о нем.
Он ничего не потеряет, кроме времени. Если попытка будет неудачной, он впишет ее в графу “непредвиденные обстоятельства” и станет жить дальше. Если она окажется удачной – ну хоть на этот раз! – никакие Децлы, а заодно и Бивисы и Бадхеды женского пола ему больше не понадобятся.
""Ах, как намаялась я с тобой, моя попытка номер пять” – завывал кто-то у него в приемнике, когда он ехал в Питер.
И все-таки было очень страшно.
Несмотря на тридцать два года, на опыт, на отточенное за много лет умение контролировать ситуацию и оборачивать ее в свою пользу.
– Настя, – сказал он, в затылке стало тяжело, – бросьте вы эту вашу затею к черту. Поехали со мной в Дублин. В понедельник.
