В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена....
– Все дело в твоей кровати, – сказал он серьезно, посмотрел на ее шею, повернул голову, словно примериваясь, и поцеловал, – в присутствии такой кровати думать ни о чем невозможно.
Настя моментально оскорбилась. Только что она мечтала, чтобы он отпустил ее и она могла бы спокойно подумать. Теперь, когда он готов был ее отпустить, ей стало обидно.
– А я думала, что все дело во мне, – пробормотала она и, взявшись за его руки, попыталась расцепить их, – я, наверное, ошибалась. Пусти меня, Кирилл.
Он встряхнул ее, как мешок с мукой, и не отпустил.
– Как ты думаешь, если мы запрем дверь и выйдем отсюда завтра утром, это будет очень неприлично? Или сойдет?
Красный цвет полыхнул и затопил ее.
– Ты что? – прошипела она. – С ума сошел?
– Конечно, сошел, – сказал он уверенно, – разве нормальный человек может вместо Дублина поехать в Петергоф искать убийцу бабушки? Разве нормальный человек станет…
– Перестань, – попросила она, – я не могу тебя слушать.
– Я сам себя не могу слушать, – признался он.
– Я тебя боюсь, – сказала Настя.
– Я тебя тоже боюсь. – Он разжал руки, и она съехала по нему на пол.
Откинув легкую штору, он по-хозяйски открыл дверь и вышел на маленький круглый балкончик. Прямо перед ним была макушка голубой елки, и Кирилл осторожно подержался за нее рукой.
Нужно успокоиться. Ему тридцать два года, и он контролирует ситуацию.
Ничего не получалось.
– Когда приедут твои родители и… тетя Александра?
– К вечеру.
Он посмотрел на свою ладонь. На ней остался липкий след. Он понюхал – ладонь пахла смолой.
Он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь.
– Ты мне потом покажешь фен? Ты мне просто скажи, где он лежит, и я посмотрю. Хорошо?
– Хорошо. Ты знаешь, – сказала она решительно, – мне кажется, я зря все это сочинила. А, Кирилл? Ну не может такого быть! Мы все любим друг друга, и бабушку все тоже очень любили, по-разному, но любили, даже Муся.
– Почему – даже?
– Ну, Муся же не родственница. И работает недавно.
– У тебя она тоже будет работать?
– Конечно. Я не смогу следить за таким доминой как следует. Может, она не три раза в неделю станет приходить, как к бабушке, а раз или два.
– Откуда у твоей бабушки были деньги? Дед ведь давно умер, правильно?
– Правильно. Его посадили в сорок девятом, выпустили в пятьдесят четвертом, и, по-моему, в пятьдесят шестом он умер.
– Она работала?
– Она работала, как все интеллигентные женщины при обеспеченных мужьях.
