В далеком будущем, где время словно стопорится, дама в серой шляпке обречена на вечное пребывание. Настоящая ли это чудо или провал? Пока никто не знает. Но стоит лишь постичь тайну ее существования, и все окончательно развалится. Жизнь каждого теперь зависит от быстроты — ведь смерть приближена.
– Дней за восемь до… до того, как она умерла, она записала: “Меня очень беспокоят Настя, Сережа и Людочка”.
Кирилл помолчал.
– Настя – это ты, Сережа твой брат и сын тети Нины, а Людочка кто?
Настя печально покачала головой:
– Я не знаю. У нас нет никакой Людочки и никогда не было.
– А какие-нибудь подруги?
– Не знаю, Кирилл. На работе у нее была подруга Эсфирь Модестовна. Они созванивались каждый день. А больше я никого не знаю.
– Почему ты ее беспокоила?
– Из-за Киры. Он бабушке очень не нравился. Она нас с ним однажды увидела на Невском. Вызвала меня к себе, закатила скандал, сказала, чтобы я и думать не смела о нем. Я слушала, кивала, потом разозлилась, мы сильно поссорились. Она даже говорила, что лишит меня наследства.
– А ты?
– А я – ну и пожалуйста. Я сказала: ты проживешь еще сто лет, и мне твое наследство все равно не достанется. Ну, она засмеялась и сказала, что я просто глупая девочка. А мне тридцать скоро!..
– Про брата ты тоже ничего не знаешь?
– Сережу она тоже очень любила. Он был вторым в списке. Он часто приезжал, и ночевал, и даже деньги у нее брал на какие-то книжки. Он арабист.
– Кто?!
– Арабист, – повторила Настя и улыбнулась, как будто Кирилл был умственно отсталый, – специалист по арабскому языку и странам Ближнего Востока.
– Он дипломат?
– Он ученый. Читает манускрипты, делает всякие научные переводы. Книжку написал “Арабская скоропись”. Правда, это не совсем книжка, а такая маленькая брошюрка, но все равно…"
"Кирилл не мог себе представить никакой более бессмысленной работы, чем изучение арабской скорописи. Ладно бы он ее изучал, чтобы торговать саудовской нефтью, но изучать ее просто ради интереса и потом еще написать про это брошюру казалось ему дикостью.
Впрочем, его дед был деревенский плотник, а вовсе не главный инженер Волховстроя. Может, в этом все и дело?
И арабист так беспокоил бабулю, что она записала это в дневнике.
– У него тоже был неудачный роман?
Настя посмотрела как-то странно:
– Я тебя с ним познакомлю, и ты сам решишь. Я про его романы ничего не знаю.
– Он голубой? – осведомился Кирилл.
– Сам ты голубой, – ответила Настя.
* * *
Синие чашки на белой скатерти, лохматые цветы в пузатой вазе, солнце на плиточном чистом полу, запах кофе и черной смородины – фильм продолжался как ни в чем не бывало.
– Что-то вы так задержались? – спросила тетя Нина, глядя только на Настю.
