Автор
Пять захватывающих новелл о магическом мире охотников на демонов. Истории переплетают судьбы обитателей Нижнего мира, раскрывают тайны Дикой Охоты и древних ритуалов. Читатель встретится с верными парабатаями, узнает о силе дружбы и любви, столкнется с опасностью и чудесами, которые...
Я и так-то не очень хорошо схожусь с незнакомцами, а ты оказался очень сложным незнакомцем, поверь. Я даже не мог с тобой разговаривать. Но не потому, что ты сделал что-то не так. А потому, что я не мог ничего сделать, чтобы восстановить наши отношения. Я был должен тебе так много, что за всю жизнь не расплачусь, – а сам даже не знал, как тебя благодарить. Потому что моя благодарность ничего бы для тебя не значила. Ты ведь ничего не помнил.
– Ого, – выдохнул Саймон. – Ничего себе.
Странно было думать о безликих незнакомцах, которые считают его героем. Но куда страннее было слышать, как Алек Лайтвуд – который, как Саймон думал, терпеть его не может, – рассказывает о Саймоне так, словно он и правда герой.
– Значит, ты не ненавидишь ни меня, ни Клэри. Ты вообще никого не ненавидишь.
– Я ненавижу, когда меня заставляют говорить о своих чувствах, – уточнил Алек.
Саймон поглядел на него. С губ уже было готово сорваться извинение – но так и не сорвалось. Вместо этого Саймон широко улыбнулся, и Лайтвуд смущенно усмехнулся в ответ.
– Но, оказавшись в Академии, я что-то стал этим злоупотреблять.
– Могу представить, – отозвался Саймон.
Он так и не понял, что будет дальше с ребенком, о котором заботятся Алек с Магнусом. Но Изабель, судя по всему, уверена, что они оставят малыша себе.
– Я бы хотел, – продолжал Алек, – вообще не говорить о своих ощущениях как минимум год. А еще – поспать примерно столько же. Дети вообще хоть когда-нибудь спят?
– Раньше я сидел с маленькими, – сказал Саймон. – Если правильно помню, малыши очень много спят – но только тогда, когда ты меньше всего этого ждешь. Дети – они такие. Не люди, а сущие испанские инквизиторы.
Ребенок радостно гукнул, словно ему понравилось сравнение, а Лайтвуд кивнул, все еще чуть смущенно. Саймон мысленно сделал пометку: теперь у него, как у свежеприобретенного друга Алека, появилась обязанность – представить того Монти Пайтону, причем как можно быстрее.
– Прости, что заставил тебя думать, будто я злюсь на тебя, – извинился Алек. – На самом деле я просто не знал, что сказать.
– Что ж, лучше поздно, чем никогда. Потому что мне пришлось прибегнуть к помощи зала.
Алек перестал играть с ребенком и замер на месте.
– Ты о чем?
– Ну, ты со мной не разговаривал, и меня это беспокоило, – пояснил Саймон. – Поэтому я спросил своего друга – типа, только между нами, – неужели у нас с тобой какая-то проблема. А спросил я об этом моего хорошего друга Джейса.
