Автор
В Бруклине, каждый утро бегал по парку и вдруг увидел в собачьем пруду русалку — необычное создание из демонических измерений. Саймон Льюис отложил ручку и искал слово «блондинка» в англо-хтоническом словаре, но русалка его не знала. Теперь он отправляется в Академию Сумеречных охотников за ответами — где искать понимание чужих реальностей, когда даже простые вещи кажутся недоступными?...
Правда ведь, позаботимся?
Макс Лайтвуд издал счастливый бормочущий звук, и маг воспринял его как согласие.
Эта теплая ярко освещенная комната – на самое плохое место для начала жизненного пути. Пути к познанию, что жизнь – важнее всего, что только дано знать людям. Что на свете есть бесконечная и безграничная любовь. И есть время понять и испытать это. Магнус верил в это – ради себя, ради своего сына, ради своего любимого, ради всех сияющих от счастья смертных и вечно борющихся с трудностями бессмертных, которых он знал.
Маг отложил бутылочку в сторону и прижался губами к пушистым завиткам, покрывавшим головку его сына. Макс что-то неразборчиво хныкнул прямо ему в ухо.
– Не волнуйся, малыш, – пробормотал Магнус. – Мы все с тобой.
Ангелы сходят дважды
– Думаю, надо ее похоронить, – на последнем слове голос Джорджа Лавлейса задрожал. – Как полагается.
Саймон Льюис оторвался от работы и поднял глаза на соседа по комнате.
Джордж относился к тому типу парней, которых Саймон терпеть не мог. Он считал, что у таких загорелых качков с кубиками на животе и невероятно сексуальным (по крайней мере, если верить всем девушкам и очень многим парням, которых спрашивал Саймон) шотландским акцентом мозг должен быть размером с крысиную какашку, а на лице – вечно умоляющее выражение.
Но Джордж любое мнение Саймона ставил с ног на голову, чуть ли не ежедневно. Например, как раз сейчас он занимался именно этим – стоял и вытирал со щек что-то, подозрительно смахивающее на слезы.
– Ты что… плачешь? – Саймон не верил собственным глазам.
– Нет, конечно. – Джордж еще раз яростно потер глаза и чуть смущенно добавил: – Хотя в свою защиту я мог бы сказать, что смерть – ужасная штука.
– Это просто дохлая крыса, – заметил Саймон. – Дохлая крыса в твоей туфле, могу добавить.
За время жизни в Академии Саймон с Джорджем поняли, что залог счастливого соседства – четкое разделение труда. Поэтому Лавлейс отвечал за уничтожение всей живности, обнаруженной в туалетах или под кроватями, – крыс, ящериц, тараканов и даже изредка появлявшегося странного существа, словно бы состоящего из трех разных созданий (видимо, их предок обидел какого-нибудь мага).
– Между прочим, из нас с тобой только одному на самом деле довелось побывать крысой – и он, как ты наверняка заметил, что-то не рыдает.
