Автор
В Бруклине, каждый утро бегал по парку и вдруг увидел в собачьем пруду русалку — необычное создание из демонических измерений. Саймон Льюис отложил ручку и искал слово «блондинка» в англо-хтоническом словаре, но русалка его не знала. Теперь он отправляется в Академию Сумеречных охотников за ответами — где искать понимание чужих реальностей, когда даже простые вещи кажутся недоступными?...
Саймон не помнил, когда впервые увидел Кубок Смерти, – это воспоминание, как и многие другие, все еще было для него потеряно, – но он прекрасно знал о том, какую роль сыграл этот предмет в его жизни. Знал, что, если бы не Кубок, они с Клэри, возможно, никогда бы не узнали о существовании Сумеречных охотников. С Кубка Смерти всё началось; логично, что им же все должно закончиться.
«Нет, не закончится, – быстро подумал Саймон. – Надеюсь, что это не конец».
Ходили слухи, что чем моложе тот, кто пьет из Кубка, тем меньше вероятности, что это его убьет.
– Пей, – негромко повторила консул, и в голосе ее прозвучала неизвестно откуда взявшаяся нотка человечности.
Саймон поднял Кубок к губам.
И глотнул.
Его обвивают руки Изабель, он запутался в волосах Изабель, он прикасается к телу Изабель, он потерялся в Изабель, в ее вкусе, и запахе, и шелке ее кожи.
Он на сцене, грохочет музыка, трясется пол, истошно вопят зрители, сердце бьется бьется бьется в унисон с барабанами."
"Он смеется с Клэри, танцует с Клэри, обедает с Клэри, бежит по улицам Бруклина с Клэри, они оба еще дети, они вместе, они две половинки одного целого, они держатся за руки, крепко сжимают кулаки и клянутся никогда не отпускать друг друга.
Он холоден и неподвижен, жизнь утекает из него, он пдо землей, в темноте, он руками прокладывает себе путь к свету, ногти ломаются от грязи, рот полон земли, глаза забиты землей, он напрягает все силы, вытаскивает себя к небу, а когда, наконец, достигает цели, открывает рот, но не делает ни единого вдоха, потому что больше ему не надо дышать.
Он вонзает клыки в шею ангельского ребенка и пьет свет.
Он получает метку, и метка горит огнем.
Он поднимает лицо, чтобы встретить взгляд ангела; ярость ангельского огня заживо сдирает с него кожу, и все же он, обескровленный, еще жив.
Он в клетке.
Он в аду.
Он склонился над изломанным телом прекрасной девушки; он молится всем богам, которые его только слышат, он умоляет оставить ей жить, предлагает сделать что угодно, лишь бы она осталась жива.
Он отдает самое ценное, что только у него есть, и делает это с огромным желанием – лишь бы выжили его друзья.
