Автор
В Бруклине, каждый утро бегал по парку и вдруг увидел в собачьем пруду русалку — необычное создание из демонических измерений. Саймон Льюис отложил ручку и искал слово «блондинка» в англо-хтоническом словаре, но русалка его не знала. Теперь он отправляется в Академию Сумеречных охотников за ответами — где искать понимание чужих реальностей, когда даже простые вещи кажутся недоступными?...
Мой народ, люди, среди которых я рос, которым доверял, согласились оставить меня здесь! Можешь ты в это поверить?
– А что тут удивительного? Его сородичам всегда нравилась жестокость – почти так же сильно, как и правосудие. Но они больше не имеют к тебе никакого отношения, – ласково проговорил Кьеран и положил руку на шею Марка. – Ты – Марк из Дикой Охоты. Ты скачешь верхом на ветре, ты на сто головокружительных миль выше любого из них. Они больше не причинят тебе боли, если только ты сам этого не допустишь. Вот и не допускай.
"Марк колебался, и Саймон с удивлением понял, что и сам сомневается. Кьеран прав, как ни крути. Марк Блэкторн ничего Сумеречным охотникам не должен.
– Марк, – в голосе Кьерана зазвучала сталь, – ты же знаешь: в Охоте немало таких, кто воспользуется малейшим поводом, чтобы наказать тебя.
Саймон не понял, предупреждение ли это или угроза.
Тень улыбки наползла на лицо Марка, черная как ночь.
– Как и тебя, – мрачно парировал он. – Но спасибо за заботу. Я пойду с тобой и объяснюсь с Гвином.
Марк многозначительно кивнул фиолетовоухому фейри, а потом и Саймону. Саймон кивнул в ответ.
Кьеран, которого Хефейд назвал принцем, сжал плечо Марка мертвой хваткой и развернул юношу так, чтобы Саймон исчез из его поля зрения. Он что-то неслышно прошептал на ухо Блэкторну, и Саймон не смог понять, что стояло за этим жестом: дружеская привязанность, беспокойство или желание удержать Марка на цепи.
Блэкторн свистнул, и принц последовал его примеру. На крыльях ветра, словно тень и облако, примчались два коня, темный и светлый, и спикировали вниз, к своим всадникам. С радостным, победительным вскриком Марк подпрыгнул и исчез в мерцающей тьме.
Хефейд хихикнул, и листья кустарника зашелестели, словно подхватив его смешок.
– О, я с удовольствием дам тебе попить, – сказал он и подошел к клетке, держа в руке чашу, вырезанную из коры и полную какого-то прозрачного сияющего напитка.
Саймон потянулся через прутья и принял чашу, но рука его дрогнула, и половина напитка пролилась. Хефейд с проклятиями подхватил чашу и, зловеще улыбаясь, поднес ее к самым губам Саймона.
– Там еще осталось, – прошептал он. – Можно попить. Пей.
