Автор
Сон разрывается жутким будильником, осеннее солнце прорывает тени в гостиной, а навигатор заботливо готовит маршрут к работе. Время требует ответа, и это первое дежурное расписание дня в мире майора Корсакова ждет читателя в хрониках новобранца.
Одному, неспешно выходившему из туалета, я разбил о темечко бутылку, а второму, ошалело выскочившему из кухни, врезал каблуком в печень и, для верности добавил локтем сверху в позвоночник. Оба безжизненно распластались на ковре в просторном холле.
– Ещё гости в доме есть? – захлопнув входную дверь, и поигрывая пальцем на спусковом крючке, обратился я к белой как мел, вздрагивающей губами Оксане. Она отрицательно помотала головой.
– Тогда бери мужиков за ноги и по одному тащи в комнату… Живых, дура! Мертвец мне без надобности!
Осведомительница послушно принялась за работу.
"Жестом велев Оксане стоять смирно, я обшарил их одежду, изъял два «Стечкина» с глушителями, гранату «Ф-1», шприц, несколько ампул пентонала-натрия[2], две пары наручников, паспорт и… служебное удостоверение с до боли знакомой обложкой!
Девушку я трогать не стал, поскольку под короткой полупрозрачной комбинацией спрятать чего-либо было невозможно. Сковав пленникам руки за спиной, я просмотрел документы. Кавказец значился по паспорту Имрамовым Ахматом Рахимовичем, уроженцем города Ведено, а славянин являлся, согласно удостоверению, Прокопенко Анатолием Ивановичем, старшим лейтенантом Федеральной Службы Безопасности.
«Вот он первый из оборотней. Попа-а-ался, засранец!!!»
Так как чечен со старлеем пока не подавали признаков жизни, я решил начать допрос с бывшей любовницы.
– Предлагаю два варианта: – придав лицу людоедское выражение, загробным голосом объявил я: – Либо ты раскалываешься добровольно и с предельной искренностью отвечаешь на все заданные вопросы, либо придётся развязывать твой язык при помощи раскаленного утюга на живот, засунутого в задницу паяльника, иголок под ногти и прочих подобных штучек.
– Димочка, милый! Я же тебя по настоящему любила!!! – узнав-таки меня под «синюшным» камуфляжем, отчаянно возопила она и зарыдала навзрыд, трогательно вздрагивая обнажёнными плечами.
