Автор
Сон разрывается жутким будильником, осеннее солнце прорывает тени в гостиной, а навигатор заботливо готовит маршрут к работе. Время требует ответа, и это первое дежурное расписание дня в мире майора Корсакова ждет читателя в хрониках новобранца.
– А кому известно о нашей к ней причастности? – резонно возразил старлей Семёнов: – Свалим вину на Корсакова и дело в шляпе! А насчёт свидетелей, можете не беспокоится. Мы с Мухиным обшарили в домах каждый закуток. Результат – четыре цыганёнка от пяти до восьми лет, три хворые старухи, один парализованный дед и восемь грудничков в люльках.
– Их-то зачем? – вяло удивился майор.
– Вы велели ПОГОЛОВНО: – пожал плечами Мухин: – Вот мы и действовали в строгом соответствии с приказом. Ну, может, перестарались малость.
– А ведь молодцы! Абсолютно правильно поступили! – вдруг нехорошо оживился Ляпунов. Сиё зверство здорово сыграет нам на руку! Подбросим туда отпечатки пальцев Корсакова, ещё кое-какие улики, а до сведения начальства доведём: он действовал по прямому указанию Рябова! Полковник в миг с должности слетит! А то и под трибунал пойдёт. Строевым шагом, хе-хе!.. Тело же Корсакова со следами чеченских пыток и с отрезанной башкой кинем в лесу, в окрестностях Хомутовки. Так же как Пескова: – продолжил развивать мысль он: – Когда труп обнаружат, то это лишь подкрепит версию о причастности капитана к геноциду в усадьбе! Мол, родственники убиенных цыган поквитались с душегубом в соответствии с национальными традициями!
– Классная идея! – холуйски восхитился Мухин: – Вы, Пётр Сергеевич, блестящий стратег! А мифических родственников-мстителей никто и разыскивать не станет.
Ляпунов порозовел от удовольствия, выпятил грудь и расправил плечи.
– Отныне ты, Дима, кровавый серийный убийца, вроде Чикатило! – с издевательской ухмылочкой, обратился он ко мне: – Отныне ты…
«Дзинь, дзинь!» – звякнуло пробитое пулями лобовое стекло.
– Заса… – успел крикнуть Мухин. Пуля таинственного снайпера заткнула ему рот точь-в-точь, как семёновская Земфире.
