Автор
В этих хрониках мир древних легенд и реальных исторических событий переплетается в один клубок. За бесчисленными веками, когда разрозненные племена превратились в великие империи, скрываются масштабные битвы за выживание.
Ни Зогдев, ни Миолан, ни Алхан, никто не высказал слов поддержки в пользу Арка II Линция. У соседних стран сложилось твердое убеждение, что керситы намерены полностью поглотить виксонские владения. Даже набившее оскомину «Тамаирское завещание» приписывалось проискам секретной имперской дипломатии. Если бы дело обстояло именно так, то подобный шаг действительно можно было расценивать как необычайно виртуозный ход. Захват и разграбление Рорингена лишь подлило масла в огонь. Даже Лингольд Завоеватель не вступал в конфронтацию с виксонцами, но Керсия сумела сломить сопротивление гордого народа всего за одну кампанию.
Учитывая недовольство других правителей, в «Боевом Квадрате» решили воспользоваться ситуацией, чтобы полностью изолировать керситов на Западном побережье. Темерлином было организовано проведение целой серии переговоров с представителями Миолана и Зогдева, с попыткой создания коалиции против Арка II Линция.
В целом, стороны готовы были идти навстречу шергам, но существовал ряд существенных разногласий, не позволивший создать полноценный военный союз.
"Основные его условия заключались в следующем. Первое — Зогдев, Миолан, Темерлин и Алхан не намерены допускать объединения Керситской империи и Виксонского королевства под личной унией одного монарха (единственный сын Арка II Линция — Мирх, был провозглашен наследником престола Виксонии). Второе — законным правителем в Рорингене признавался представитель младшей ветви династии Новилиаров (напомним, он же «по совместительству» был бежавшим мятежным Бойленом Ноготком).
Дальнейшие действия Зогдева, Миолана, Алхана и Темерлина должны были зависеть от действий керситских властей. Как видим, Арк II Линций столкнулся с целой стеной непонимания и отчуждения со стороны своих бывших партнеров.
Глава 51
Всего за несколько лет Арк II Линций превратился из жизнерадостного, увлеченного и любознательного человека в замкнутого, безразличного ко всему циника. Император подолгу оставался один, и никому не было дозволено нарушать его покой.
