— Ты подсунешь мне всех костлявых и хилых!
— Лорд Горион поделит стадо, — спокойно вставил Тарен, — но зато лорд Гаст первый выберет свою половину.
— Отлично сказано! — восторженно рявкнул Смойт, заходясь от смеха, — Клянусь моими ушами, ты поймал их! Горион делит, а Гаст выбирает! Вот потеха! О-хо-хо! Два вора устраивают честную сделку!
Аэддан и Аларка подошли и встали между Тареном и королём Смойтом;
— Кто ты на самом деле, я не знаю, — сказал крестьянин Тарену, — но ты помог мне больше, чем я тебе.
— О мудрость Доброго хозяина! — возрадовался Гурджи, когда два угрюмых князька приступили к дележу стада, а войны Смойта собрались возвращаться в Каер Кадарн, — Гурджи находит коров, но только мудрый хозяин знает, что с ними делать!
— Если на самом деле я поступил разумно, — промолвил Тарен, — то Гасту и Гориону не придется ссориться из-за телят Корниллы. Гаст говорил, что у нее всегда рождаются близнецы. Надеюсь, — с улыбкой добавил он, — она нас не разочарует.
Лишь поздним вечером путники наконец добрались до Каер Кадарн. Ффлевддур и Гурджи были слишком вымотаны, и у них хватило сил только для того, чтобы нырнуть в постель. Тарен с удовольствием последовал бы их примеру, но Смойт взял его за руку и утянул в Большой зал.
— Будем считать, что день выдался удачный, мой мальчик, — хмыкнул он. — Ты избавил королевство от войны, а мой желудок от нескольких бочек воды. Что касается Гаста и Гориона, то сколько они вытерпят без ссоры, я не знаю. Но ты научил меня одной вещи: от моих темниц немного пользы. Ох, мои кости! Да, долго же мне придется заделывать дырки на своем теле. Но начиная с этого дня я буду стараться молотить языком прежде, чем молотить кулаками и рубить сплеча! Уговоры, оказывается, лучше тумаков.
Он еще немного покряхтел и продолжал, нахмурив брови:"
"— И все же, парень, моим мозгам нужны в помощь кулаки. Так уж они устроены, что лучше ворочаются, когда в этой руке клинок. Не хватает мне твоей разумной головы. Отплати милостью за милость! Оставайся в Каер Кадарн, в нашем королевстве Кадиффор!
— Сир, — ответил Тарен, — я собираюсь узнать, кто мои родичи. Я не могу…
— Родичи! — вскричал Смойт, хлопнув себя по животу. — Меня так много, что я могу стать сразу всеми твоими родичами и еще останется! Послушай, — он умерил голос и заговорил доверительно, — я вдовый, детей у меня нет. Ты тоскуешь по родителям? Я не меньше тоскую по сыну. Когда рог Гвина Охотника пропоет мне, не найдется никого, кто бы занял мое место, и никого я не хотел бы видеть на своем троне, кроме тебя. Останься, мой мальчик, и когда-нибудь ты станешь королём Кадиффора!
— Королем Кадиффора? — задохнулся Тарен.
Сердце его забилось.