Автор
В Хрониках Придайна встречаются легенды и реальность: Гвидион из древних сказок пересекается с новыми учителями, а Араун, страшный бог из валлийских мифов, становится еще отвратительнее в этой стране. Котел Арауна и свинья-прорицательница Хен Вен – это не просто фантастические существа, но ключевые элементы истории Придайна, создавая уникальную атмосферу этого места между сном и реальностью....
Это было бы похоже на то, как если бы ты пригласил меня отобедать, а на обед меня бы и зажарил. Неужто и барды так же бестолковы, как некоторые Помощники Сторожа Свиньи?
Тарен рад был возможности спокойно поесть и отдохнуть. Весь обед он просидел молча и так же молча удалился на сеновал в свое соломенное гнездо. До сих пор ему ни разу не приходило в голову, что Хен Вен могла погибнуть. Он пытался найти утешение у Медвина, но старец не смог вселить в него полную уверенность, он и сам не знал ничего точно.
И снова сон бежал от него. Тарен вышел наружу. В чистом, прозрачном воздухе звезды казались холодными бело-голубыми льдинками и висели над самой головой. Он постарался не думать о Хен Вен. В конце концов, он должен достичь Каер Датил, и ему еще предстоит выполнить это. Над головой пролетела сова, молчаливая, как недвижная ветка вяза. Бесшумной тенью появился Медвин.
— Не спишь? — спросил он. — Нельзя начинать путешествие с бессонной ночи.
— Я страстно мечтаю закончить это путешествие, — откликнулся Тарен.
— Людям не дано знать конца их путешествия, — загадочно сказал Медвин. — Может случиться, что ты никогда не вернешься в дорогие для тебя места. Но какое это имеет значение, если то, что ты должен сделать, находится здесь и теперь?
— Мне кажется, — тихо произнес Тарен, — знай я, что никогда не увижу свой дом, я хотел бы остаться здесь, в этой долине.
— Твое сердце молодо и не зачерствело, — сказал Медвин.
— Нет, — сказал Тарен после долгой паузы, — я взвалил его на себя по собственной воле и по своему выбору."
"Тарену казалось, что вся долина шепчет на разные голоса, прося, призывая, умоляя его остаться. Холмы внушали мысль об отдыхе и покое. Озеро плеском своих вод говорило о солнечном свете, томящемся и дробящемся в его прозрачных и чистых глубинах, напоминало о радостных играх выдр, резвившихся на его берегу.
— Нет, — быстро сказал он, — я решил давно и не хочу менять своего решения.
— Пусть будет так, — мягко произнес Медвин, кладя руку на плечо Тарену. — Я дарую тебе самую малость: ночной отдых. Спи хорошо и спокойно.
Тарен не помнил, как он вернулся на сеновал, как уснул.
