Автор
Разнорабочие обыватели: не заклеивайте стекла пластырем! Поставьте толстые шторы, если боитесь обоев, но забудьте о белых окнах. Все напрасно. Когда убийцы квартиры – грабители по имени Шниферы – прогуливаются по улицам в поисках добычи, они легко находят безопасные помещения для взлома. Ограбленная квартира принадлежала отставному ротмистру Галахову и......
– Ну, – заговорил наконец хозяин, – это вы готовы свести нас с ремонтерами линейной кавалерии?
– Савва Прович, – обратился гость к Рубочкину, совершенно отвернувшись от стола, – мы же договорились, что встречаемся с первым лицом.
– Первое лицо перед вами, Иван Францевич.
– Да? Ну так я сейчас встану и уеду. А вы потом д-о-олго будете искать пароль к кавалеристам…
«Хозяин» смешался, оглянулся на дверь. Она открылась снова, и вошел новый человек: среднего роста, среднего возраста и среднего сложения. А вот глаза у него были не средние: пронзительные, необыкновенно умные, они словно бы видели собеседника насквозь.
– Приносить извинений не стану. Называйте меня Сергеем Сергеевичем.
– Как вам угодно, князь.
Главарь вопросительно посмотрел на Рубочкина. Тот вскочил и развел руками:
– Ни единым словом!
– Была одна обмолвка, и мне ее хватило, – усмехнулся Титус.
– Браво! – вяло хлопнул в ладоши Мамин. – Вам удалось меня удивить, господин Титус, а это случается не часто.
– И в мыслях не имел фраппировать вас, князь. Но и вы войдите в мое положение. Не могу же я объявить Порюс-Визапурскому, что договаривался о большом деле с неведомым Сергеем Сергеевичем, коего даже фамилии не знаю. Такая беседа не может иметь желательного для нас с вами продолжения.
– Что ж, готов согласиться. Теперь моя очередь вас удивлять. Гаврила!
Вошел офеня с рваным ухом и вручил конезаводчику какую-то газетную вырезку.
– Узнаете?"
"Титус вскочил, лицо его побагровело, глаза почернели от злости.
– Вы… посмели залезть в мой шкап?!
Это была вырезка из «Московских ведомостей». В статье рассказывалось о разоблачении шайки мошенников, вывозивших огромными партиями российскую серебряную монету за рубеж.
– Да не волнуйтесь вы так, Ян Францевич. Деньги ваши, все двадцать восемь тысяч сто сорок рублей, преимущественно в доходных бумагах (хорошие, кстати, бумаги!), целы.
