Автор
Когда зазвонил телефон во время варки спагетти, я насвистывал танец из увертюры «Сороки-воровки» Россини, эхом доносящийся по радио. Насладившись идеальной музыкой, я задумался: позвонить ли куда подальше? В этот момент Аббадо подводил к апогею Лондонский симфонический оркестр....
Впрочем, это не означало, что те недели, что длился наш „медовый месяц“, Борис вообще не обращал на нас внимания. Просто он медленно и уверенно готовился к игре, расставляя на доске нужные ему фигуры. Обрабатывал по очереди членов комитета – кого запугивал, кого подкупал – и незаметно, потихоньку подчинял себе. Открытого насилия он избегал, действовал крайне осторожно, поэтому мы ничего не замечали. А когда заметили, было уже поздно. Разговорами о самоуправлении Борис усыплял нашу бдительность, а сам тем временем устанавливал железный порядок.
Прошло примерно полгода. Теперь, когда Борис полностью господствовал на доске, он сменил тактику и принялся давить на нас. Первой его жертвой стал подполковник – главная фигура в комитете. Он несколько раз напрямую сталкивался с Громовым, отстаивая интересы японских пленных, за что его и убрали.
Изменился комитет – и тут же начали быстро ухудшаться условия, в которых приходилось работать японским пленным. Скоро они стали совершенно невыносимыми.
"Среди пленных, естественно, зрело недовольство.
